Хэштег: #ГБР
Ищите во всех сетях!

Группа Быстрого Реагирования // Искусство // Boros Collection: Наша команда посетила музей-бункер

Boros Collection: Наша команда посетила музей-бункер

В Берлине что ни район, то рассадник галерей – от частных лавок с окнами с во всю стену до сквотоподобных уголков граффитистов и серьезных многоэтажных “кунстхалле”. Для любителей древних цивилизаций, истории и военных артефактов существует целый музейный остров с куполоносными гигантами, наподобие соборов в Санкт-Петербурге. За современным искусством первым делом стоит идти в Boros Collection. 

0 фото к материалу Boros Collection  Наша команда посетила музей-бункер1 фото к материалу Boros Collection  Наша команда посетила музей-бункер2 фото к материалу Boros Collection  Наша команда посетила музей-бункер3 фото к материалу Boros Collection  Наша команда посетила музей-бункер

Коллекция семьи Борос – одно из самых достойных собраний в городе. Антураж заслуживает отдельного внимания: коллекция находится в бункере, созданном по приказу Гитлера. Он укрывал жителей современного района Фридрихштрассе и пассажиров рейхсбана от обстрелов. В случае победы во Второй Мировой из бункера предполагалось сотворить мраморный имперский мемориал. После взятия города Красной армией он стал военной тюрьмой, позже – текстильным складом. Власти ГДР использовали грозное здание с отличной вентиляцией как перевалочный пункт для транспортировки фруктов из Кубы дальше на восток. Иногда населению Берлина выдавали бананы, чтобы безопасности хранилища ничто не угрожало, за это его прозвали “банановым бункером”. В 80-х здесь образовался клуб «Hardcore Techno», ставший уютным вместилищем разнообразных бдсм- и фетиш-вечеринок. В 2003 году бункер выкупил Кристиан Борос, владелец рекламной корпорации.

Примерно в 1990 году Кристиан и его жена Карен начали по отдельности, а потом и вместе коллекционировать современное искусство. Коллекция росла, как и ее значимость, и супруги стали подыскивать соответственную площадку. Ранее бункер уже использовался в качестве выставочного пространства отдельными художниками. Когда Борос увидели помещение, в нем было много мусора, а от техно-прошлого остались разукрашенные стены (в некоторых комнатах их оставили нетронутыми). Проникнувшись силой места, семейство коллекционеров приобрело его, приспособило для выставок, а на крыше достроило стеклянный пентхаус.

План здания выглядит удивительно гармонично: его создатели пользовались находками французского архитектора Ле Дюка, чего стоят одни хитрые непересекающиеся лестницы. Некоторые стены и потолки были упразднены, за счёт чего образовалось около 25 пространств разной формы, некоторые комнатки совсем камерные, на месте бывших уборных, а некоторые выросли вширь и в высь, что позволило демонстрировать большие динамические инсталляции и выставлять проекты с обзором сверху. Изначально в бункере была система вентиляции, которой пришлось пожертвовать, зато появились обогреватели (раньше температура достигала -10ºC, что было удобно для хранения, но неудобно для длительных прогулок внутри).

Из своей обширной коллекции единовременно семейство Борос открывает публике около 19 работ. Большинство художников, чьи инсталляции можно увидеть в бункере, живут и работают в Берлине, и это огромный плюс: обычно они сами воссоздают или устанавливают свои творения, могут изменить и дополнить их в процессе, создать нужное настроение в выставочном павильоне.

Текущий выставочный сезон начался в 2012-м и закончится грядущей осенью. До этого времени можно полюбоваться черными пластиковыми капсулами-паутинами Томаса Сарацено (Tomás Saraceno). Он придумывает пространства будущего, стильный ответ на вопрос меняющегося сознания и условий жизни человека. В подобных сферах, выполненных в натуральный размер, могут свободно гулять посетители. Для их создания художник изучал сканы паучьей сети, работал над прочностью материалов, сейчас он разрабатывает паутины с несколькими этажами внутри. Известен его удачный опыт с воздушной инсталляцией “На орбите”.

Алисия Кваде (Alicja Kwade), любимица хозяев бункера, проверяет, насколько наши чувственные впечатления способны точно определить природу явлений и предметов. Она перевела вибрацию света ламп на язык звука (мы достоверно ощущаем лишь гул из колонок), огранила обычные гальки и установка на них защитный купол (мы видим драгоценные опалы), воссоздала разбитое зеркало из кусочков металла (мы все еще видим разбитое зеркало). Результат ее анализа нашего чувства времени – часы с зеркальным экраном. Отчетливо слышно как тикает стрелка, инстинктивно хочется рассмотреть цифры, связать время с визуальными изменениями. Но экран возвращает зрителю его собственное отражение. Особенное напряжение работе добавляет изоляция самого бункера, со стенами в 2 метра толщиной и отсутствием окон: с положением солнца время тоже не соотнести.

В одном из павильонов в стене небольшой ход: можно проползти в соседнюю белую комнату. Так начинается “Teenage room” шведской художницы Клары Лиден (Klara Lidén). Сюда была перевезена часть ее инсталляции с выставки в Венеции – комната подростка. На самодельной двухэтажной кровати разбросаны чьи-то личные вещи, ноутбук, книги, DVD, но все закрашено чёрной краской. Автор маскирует очевидную индивидуальность своего героя – такой способ типизации. Тинэйджера в хозяине комнаты выдает максималистичный контраст депрессивного кричащего черного с мягким белым цветом стен, а также некая небрежность в обстановке и угловатые джунгли кровати-самоделки.


© NOSHE

Любопытные эксперименты с механическим воздействием, запахом и материалами затеял Михаэль Сэйлстолфер (Michael Sailstorfer). Задолго до осмотра его инсталляции слышен сладкий запах кокосового масла: где-то готовят попкорн. В комнате установлен автомат, который весь сезон заполняет зал лопающейся кукурузой. Взрываясь, она увеличивается в размерах в несколько раз, если верить названию объекта, это соотношение 1:43-47. Из-за россыпей попкорна в комнату уже не войти. Другая работа – помещение с узлами из шинных камер, в центре экспозиции шина, которую автоматический вал вращает и медленно стирает о стену, сильно пахнёт резиной. Третий экспонат представляет собой огромное дерево, которое механизм тащит за основание по кругу, а ветви скребут по полу. Сначала в комнате стоял запах свежих листьев, сейчас это уже сухие ветви с еле слышным деревянным ароматом. Здесь слышна еще одна коннотация – насилие человека над природой и его предел.

Самое яркое имя в коллекции – Ай Вэйвэй (Ai Weiwei). Он привез из родного Пекина еще одно когда-то пахучее дерево (камфору) для проекта “Tree”. В древнем Китае камфора считалась священной, у Ай Вэйвэя она воссоздана из множества фрагментов, скрепленных металлом. Эта древняя китайская технология – отсылка к утраченной традиции, характерная для многих работ художника. Масштаб тоже выдает фирменный почерк: камфора огромна, чудом вписалась в сдвоенную комнату. На рефлексию о состоянии современного Китая в этой работе накладывается недавний (примерно за год до создания) арест художника на родине и его переезд в Берлин.


© NOSHE

Помимо символичных опытов здесь представлены работы фотографа Вольфганга Тильманса (Wolfgang Tillmans), которые дали старт коллекционерской деятельности Кристиана Бороса. Большинство его снимков родом из 80-х, он интересовался техно-сценой, в музее собрано множество фотографий диджеев в домашней и повседневной обстановке. В простеньких интерьерах Берлина, вагонах и на улицах запечатлены эпатажные герои музыкальной культуры с обильным пирсингом, ирокезами, черными губами и в серебряных ошейниках. Вольфганг снимал актуальные натюрморты: главным образом цветы в самодельных вазах из пластиковых бутылок. Есть в коллекции и несколько его фэшн-снимков, в качестве моделей снялись его друзья. Для фотографий Тильманса характерен непосредственный и оттого вызывающий стиль: модели, рекламирующие одежду для городских жителей обнажены и расслаблено сидят на деревьях. Его эстетическое видение повлияло на общие тенденции рекламной съемки, как отмечает Кристиан Борос.

Разнообразят собрание и работы с упором на художественную составляющую. Например, полотно Дирка Бэлла (Dirk Bell) с лампой-маятником “The Sky Will Sink” (Небо утонет). По замыслу художника оно должно было висеть высоко под потолком, но здесь он был так низок, что на полу просто поместили зеркало. Эффект отражения превратил картину в полноценную инсталляцию, раздвинул границы. Изображены на ней черные сферы, в которых можно разглядеть прорисованную текстуру крыльев, спирали, узоры, мистические символы. От полотна веет чем-то сокровенным и потусторонним, зеркало тут пришлось очень кстати – это портал в душу автора, отличная выставочная находка. Художник размышлял о смерти и самых мрачных материях: работа была сделана во время расставания с близким человеком.

Пожалуй, по размаху всех обошел союз Манон Авст и Бенджамина Уолтера (Awst &Walter). Они пустили огромные металлические трубы через 6 выставочных пространств. “Скрытые измерения” (Latent measures) экзаменуют зрителя: невозможно найти такую точку, с которой видны все участки труб, и хотя бы примерно вычислить их длину. Это заигрывание с конструкцией и деконструкцией архитектуры: композиция одновременно и невесомая, и занимает собой весь видимый простор, соединяет стены в нечто единое, но делает комнаты бесполезными, диктует зрителям способ передвижения.


© NOSHE

Все это стоит увидеть и попробовать разгадать самостоятельно, погулять в стенах бункера с богатым прошлым, послушать неравнодушного гида. Записываться на экскурсию в Boros Collection — а в одиночестве Вас, увы, там никто не оставит – стоит за две недели на официальном сайте (http://www.sammlung-boros.de).

Выскажись!

CARCASS


!