Хэштег: #ГБР
Ищите во всех сетях!

Группа Быстрого Реагирования // Кино и театр // «Это должно стать частью нашего культурного кода»

«Это должно стать частью нашего культурного кода»

2 октября в «Lotte Hotel Moscow» прошла пресс-конференция по случаю выхода на российские экраны грандиозной военной драмы «Сталинград». На вопросы журналистов ответили создатели фильма: продюсеры Александр Роднянский, Дмитрий Рудовский, Сергей Мелькумов, режиссер Федор Бондарчук, сценарист Илья Тилькин, композитор Анджело Бадаламенти, актеры Петр Федоров, Томас Кречман, Дмитрий Лысенков, Яна Студилина и др.

0 фото к материалу  Это должно стать частью нашего культурного кода 1 фото к материалу  Это должно стать частью нашего культурного кода 2 фото к материалу  Это должно стать частью нашего культурного кода 3 фото к материалу  Это должно стать частью нашего культурного кода 4 фото к материалу  Это должно стать частью нашего культурного кода 5 фото к материалу  Это должно стать частью нашего культурного кода 6 фото к материалу  Это должно стать частью нашего культурного кода 7 фото к материалу  Это должно стать частью нашего культурного кода 8 фото к материалу  Это должно стать частью нашего культурного кода

(Федору Бондарчуку) На сегодняшний момент вы отработали уже две военных картины. Вы нашли лично для себя ответ на вопрос, почему люди, находясь в экстремальной ситуации войны, способны на подвиг, способны, не задумываясь, отдать свою жизнь за другого, способны на чувства и любовь, но в обычной жизни грызут друг друга, не способны ни на любовь, ни на верность?

Бондарчук: Мы можем утром следующего дня выйти из этого зала, обсуждая эти вечные темы. Я бы хотел сконцентрироваться на теме мести. Время действия – второй год войны, у каждого – своя личная история, мне так кажется. Если бы я оказался в той же ситуации, я бы тоже испытывал сильнейшую мотивацию, наверное. Почему этого не происходит сейчас – наверное, это не тема пресс-конференции, а интервью и личного разговора.

(Илье Тилькину) Мне кажется, это очень отважная картина в том смысле, что она создает новую мифологию войны. Вот эти люди, которые живут бок о бок и умирают в смертельном объятии, практически уравнялись. И мы, сегодняшние, отличаемся от них больше, чем они друг от друга. Как вы думаете, Россия готова смотреть такое кино, в котором и немца жалко, и немец с русским практически равны в каком-то смысле, потому что оба живут на грани смерти?

Тилькин: Готова ли Россия смотреть такое кино – узнаем в ближайшее время (улыбается). И очень хотелось, чтобы была готова. Сейчас, когда мы ездим в другие страны, знаем иностранные языки и общаемся с другими людьми – наверное, мы готовы как никогда либо. Тем более, сейчас большая проблема, с которой мы столкнулись, когда начали – мало кто знает, что такое Сталинград, что такое Сталинградская битва. Мы надеемся, что наше кино поспособствует исправлению ситуации.

Бондарчук: Я рад слышать этот вопрос. Для нас с самого начала было важно показать не карикатурных немцев. Для этого, по совету Томаса Кречмана, мы пригласили на немецкие роли настоящих немецких актеров. В современных реалиях это оказалось если не дешевле, то в той же ценовой категории. Ни в коим случае мы не хотели свести историю к всепрощению. Мы защищали свою территорию, и они должны это принять. Молодая аудитория очень агрессивно восприняла информацию о любовной линии немца и русской женщины, тогда как ветераны, посмотрев в Волгограде фильм, хорошо восприняли эту линию. Мы хотели продемонстрировать войну реалистично, но не указывали на примирение героев.

(Томасу Кречману) Вы уже играли в фильме с названием «Сталинград», явно антивоенной направленности. Что вы можете сказать об этом «Сталинграде»?

Кречман: Не только я – у Федора Бондарчука была роль в другом фильме с названием «Сталинград». Для нас обоих это новый опыт возвращения в старую тему, и я хотел бы поблагодарить Федора за эту великолепную возможность. Здесь много искусства, много любви и чувства. «Сталинград» - хороший способ приблизиться к реальной истории, показать детям, как это все было. Что касается моей роли, здесь можно найти прямую аналогию с той ролью, которую я играл в «Пианисте» Романа Поланского – нациста, который не абсолютное зло, тоже человек, наделенный человеческими качествами.

(Всей группе) Что из материала, вошедшего в фильм, взято из жизни и не придумано сценаристом?

Бондарчук: Мальчик с ерническим «хайль» - взято из жизни. История с кишками – тоже совершенно реальная. Солдаты, идущие по воде как посуху – тоже правда, действительно переправа через Волгу была специально подтоплена, чтобы по воде можно было идти.

Тилькин: История Никифорова – совершенно реальная, взятая из нескольких мемуаров. Действительно был такой певец, который вообще не говорил. Это реальный персонаж.

(Актерам) Какие впечатления пошли в роль? Возможно, из того, что рассказывали в вашей семье о тех, кто воевал?

Федоров: Подготовка к съемкам в военной картине начинается с обращения к истории своей семьи. Например, я узнал, что мой двоюродный дед, занимая серьезную должность на заводе «ЗИЛ», в 1942 году отправился добровольцем в Сталинград и погиб на той самой переправе, которую мы снимали под Кронштадтом. А бабушка моя из Эстонии, там совсем другая история – ее братья были среди «лесных братьев», резали и немецких, и советских солдат. Мы несколько лучше понимаем наших дедов, чем люди молодого поколения, и наш долг рассказать им как можно больше.

Лысенков: Мой персонаж очень далек от меня, поэтому я не могу похвастаться, что что-то из моего личного опыта и опыта моей семьи привнес в образ Чванова. Он гопник, а я, в общем, не гопник. Но есть определенное знание о том, как моя семья жила в блокадном Ленинграде. Хотя не уверен, что журналистам интересна лично моя история.

(Яне Студилиной) Вы, наверное, очень переживаете по поводу споров вокруг вашей героини, чьи поступки будут обсуждать зрители. Какова ваша личная трактовка вашего образа, мотивов героини?

Студилина: Когда я читала сценарий, признаюсь, я плакала. Мне было очень жаль эту девочку, которая попала в безвыходную ситуацию. Получилось так, что она осталась одна, не было никого, кто бы мог ее защитить. И здесь появляется Петер Кан, возникает химия, которой противостоять невозможно. По всем законам, взаимоотношения между этими людьми просто невозможны. И в наши дни мы часто влюбляемся ни в того в кого надо.

(Бондарчуку) Ваша история вдохновлена несколькими главами из выдающегося романа Гроссмана «Жизнь и судьба». Так получилось, что экранизация романа Урсуляка вышла на телеэкраны раньше вашей картины. Ваше мнение о сходстве и различиях двух ваших версий.

Бондарчук: Мне очень понравился фильм Урсуляка, я посмотрел внимательно и с облегчением, так как обнаружил, что мы двигались в совершенно разных направлениях. Мы оттолкнулись от материала Гроссмана, и создали совершенно иное видение тех событий. Мне будет приятно, если через 10 лет другой режиссер снимет фильм по тому же роману.

(Продюсерам и режиссеру) Известно, что у вас были споры – снимать или не снимать в 3D. Кто сдался последним?

Роднянский: Не могу сказать, кто был последний, но, конечно, мы очень сомневались. Я лично полагал, что 3D – это атрибут развлекательного, фэнтезийного, подросткового кино. Но никак ни военной драмы. В силу нашего уважения к великому советскому военному кино, мы не хотели делать его современный аналог. Мы хотели сделать современное кино, которое собирает миллионные аудитории и пишет новую мифологию. И Федор отчетливо понимал, что создание новой мифологии невозможно без современного инструментария – 3Dи IMAX. И проведенные тесты заставили нас переменить свое отношение. Эти технологии позволяют разрушить «четвертую стену», максимально приблизить зрителя к изображаемым событиям. Это должно стать частью нашего культурного кода.

Вкладывалось ли государство в эту высокобюджетную картину, и можете подробно рассказать о том, как велось финансирование этого проекта?

Рудовский: Проект большой, естественно, его невозможно было бы поднять силами двух компаний, поэтому мы обратились к Фонду поддержки кино. Другой главный инвестор – банк ВТБ, спасибо им, что они в нас поверили. И также большое спасибо каналу «Россия 1», который нас поддержал.

Роднянский: Нужно подчеркнуть, что значительная часть инвестиций – возвратны. Это наш риск, и мы должны их вернуть. Мы не упомянули еще одного нашего партнера, который находится за этим столом, президента компании «IMAX» Грега Фостера, который с первой секунды поверил в наш проект и в него вложился.

(Бондарчуку) Главная претензия тех людей, что уже видели кино, в то, что кино опять получилось чересчур пафосным. Ваше мнение – насколько же история должна быть проще, чтобы не было таких претензий.

Бондарчук: Не знаю даже как ответить на это вопрос (пауза). Отдельные кадры с музыкой – так я это люблю (смех в зале). Я не могу без этого. Если это называется пафосом, то я с ним боролся.

(Анджело Бадаламенти) Не кажется ли вам, что музыка в «Сталинграде» вносит в него ненужную поэзию, отвлекает от этого всего ужаса?

Когда ко мне обратились с предложением написать музыку к этой сложной картине, я оценил это как большой комплимент. Я спросил у Бондарчука – что отличает его военный фильм от других фильмов, которые уже были сняты. Он ответил, что – сердечность, доброта, теплота. И я согласился. Я должен был воплотить эмоции молодой, любящей женщины (большой сложности для меня был образ Маши), страсть и героизм русских людей. 

Выскажись!



!