Хэштег: #ГБР
Ищите во всех сетях!

Группа Быстрого Реагирования // Кино и театр // Неоязычество не скрепляет брак

Неоязычество не скрепляет брак

Один из главных текстов «новой драмы», «Язычники» трагически погибшей Анны Яблонской, - в подвале Театра.doc на Трехпрудном переулке. Спектакль прошел долгий путь: первая читка пьесы была еще в 2010-ом году на фестивале «Любимовка», год спустя Лера Суркова задумала постановку, еще год ушел на репетиции, и только прошлой весной, наконец, его увидели зрители. 


0 фото к материалу Неоязычество не скрепляет брак1 фото к материалу Неоязычество не скрепляет брак2 фото к материалу Неоязычество не скрепляет брак3 фото к материалу Неоязычество не скрепляет брак4 фото к материалу Неоязычество не скрепляет брак5 фото к материалу Неоязычество не скрепляет брак6 фото к материалу Неоязычество не скрепляет брак

Медленно, но верно движется к краю бездны брак Марины (Елена Нестерова) и Сергея (Валентин Самохин), пока однажды не приходит к ним мнимый «спаситель» Наталья Степановна (Татьяна Владимирова), богомольная мать Сергея, много лет назад оставившая семью, дабы отправиться в паломничество по святым местам. Она поможет всем, и сыну, и невестке, и даже соседу Коле Боцману (Дмитрий Уросов), лентяю и пропойце, но вот только внучке Кристине (Виталия Еньшина) дать ей нечего – такие проблемы, как у нее, Христос решать не уполномочен.

Первые минуты – самые тяжелые. В предельно аскетичных декорациях доковского подвала (точнее, практически без декораций), с криками и руганью начинается эта, как кажется, довольно жизненная история – а таковые у нас на подмостках рассказывать не принято. Российский театр по преимуществу все еще рассуждает о довольно возвышенных материях, поэтому бытовой реализм поначалу давит на неподготовленного зрителя, и первые шутки (а юмора в пьесе предостаточно) он встречает довольно нервными, несмелыми смешками. Искренний, уверенный смех начнется позже, но и продлится недолго – пока в этой рядовой, среднестатистической семье не грянет катастрофа.

Эта пьеса коренной одесситки Анны Яблонской (по мужу Машутиной, но в литературе оставившей звучную девичью фамилию) стала особенно успешной именно в России, что, наверное, неслучайно. Здесь же трагически, несправедливо рано оборвалась и ее жизнь. Ровно в тот день, 24 января 2011 года, когда в аэропорту Домодедово взорвалась бомба, она прилетела с Москву на вручение премий конкурса «Личное дело» журнала «Искусство кино» - пьеса «Язычники» вошла в пятерку финалистов. Так, в силу дьявольской случайности, лучший ее текст стал последним.

В зависимости от желания постановщика «Язычники» могут превратиться и в развернутую теодицею с моралью «люди слишком слабы и не в состоянии преодолеть искушение чудом», и в антирелигиозную инвективу, с желчной критикой пороков современной церкви. Суркова благополучно избегает западни, уходит от крайностей, и вытаскивает из злого, честного текста Анны Яблонской горькую драму дискоммуникации и отсутствия искренности.

В сущности, между поверхностным христианством Натальи и наивным шаманизмом Боцмана нет большой разницы – все это неискренне, мелко, очень утилитарно. Государственный атеизм за годы существования Советского Союза сделал свое черное дело. Бывшие советские республики, вернув внешние религиозные атрибуты, намертво застряли в «вынужденном язычестве» - путем проб и ошибок, через дремучие заблуждения и суеверия, обществу необходимо заново обретать свои некогда общепринятые ценности. И если старшее поколение уже свыклось жить в их отсутствие, то молодежь чрезвычайно остро ощущает эту нехватку искренности, отчетливых ориентиров, однозначно положительных ценностей. Ни родители и ни сосед Коля, ни чрезвычайно удачный персонаж Натальи, вполне узнаваемый тип необразованной, верующей кликуши, а дочь Кристина в пронзительном исполнении выпускницы Щепки Виталии Еньшиной – вот главный герой и главная жертва во всей этой истории.

Кроме Театра.doc, «Язычников» играют и в обновленном театре Ермоловой, который всегда старался современной драмы сторониться. Это приятно, похвально, но вот безусловной удачей постановку назвать нельзя. По понятным причинам: «новая драма» вообще странно смотрится в академических залах, тем более что прославленный режиссер Евгений Каменькович, художественный руководитель Мастерской Петра Фоменко, работал над спектаклем в тяжелых условиях, сразу после смерти Фоменко, и собственный театр отнимал значительную часть времени. Но главное, в отличие от Сурковой, Евгений Борисович делал фарс, уходящий в притчу, с предельной условностью места действия и героев, лишив их даже имен – просто Мать, просто Отец, просто Дочь. В финале, серьезно поломав, Каменькович бросает персонажей, в назидание не дав им очищения. В «Язычниках» Театра.doc, совершенно точно, никто из этой истории не ушел прежним. 


Выскажись!

LORDI


!