Хэштег: #ГБР
Ищите во всех сетях!

Группа Быстрого Реагирования // Интервью // Рецепт счастья от Скворцов Степанова

Рецепт счастья от Скворцов Степанова

Питерские дзен-панки «Скворцы Степанова» выпустили самый сладкий, шестой по счету номерной альбом «Рафинад», в котором они раскрыли для слушателей рецепт счастья. После успешной презентации в Москве мы встретились со «Скворцами», чтобы поговорить подробнее о новом альбоме, пророческих песнях и жизнерадостном панке в противовес панку протестному и остросоциальному.

0 фото к материалу Рецепт счастья от Скворцов Степанова1 фото к материалу Рецепт счастья от Скворцов Степанова2 фото к материалу Рецепт счастья от Скворцов Степанова3 фото к материалу Рецепт счастья от Скворцов Степанова4 фото к материалу Рецепт счастья от Скворцов Степанова5 фото к материалу Рецепт счастья от Скворцов Степанова6 фото к материалу Рецепт счастья от Скворцов Степанова7 фото к материалу Рецепт счастья от Скворцов Степанова

Григорий Зобенко (Г.З.): Хочу лосось с кус-кусом.

- Звучит хорошо.

Г.З.: Да, и стоит так, что должно быть вкусно.

- В Москве уже второй день?

- Г.З.: Да, мы обычно бываем проездом, а в этот раз должны были выступать в Серпухове, но концерт отменился. Наверное, организаторы просто не справились. И мы поехали к нашему другу в Подмосковье, где до 5 утра устроили джем в его студии – рубились на пределе возможностей, что потом в ушах стоял гул, и невозможно было уснуть. В принципе из джемов рождается большинство находок и риффов. У нас обычно нет четкого плана проведения репетиции. Не было, вернее сказать, пока не прижало.

- Что прижало?

- Г.З: Сроки. Как правило, мы сами себе устраиваем выходы из зоны комфорта, назначая дату выступления. Например, презентацию альбома «Рафинад» мы назначили за полгода на 2 марта 2017 года в Питере. Такие концерты обычно заранее забиваются. Было уже близко к Новому году, и мы вдруг поняли, что материала маловато, и пришлось поднатужиться. Мы работаем именно в таких условиях – сами создаем себе треш, угар и шапито. Как студенты, которые написание реферата откладывают на последнюю бессонную ночь. В этот раз мы вовремя спохватились – успели распланировать все свое репетиционное время и запись. Впритык, но успели.


НОВЫЙ «РАФИНАД»


- Из 10 выпущенных треков что-то не вошло в новый альбом?

- Г.З.: Мы не такие плодовитые, как Red Hot Chili Peppers, которые записывают 30 песен, а из них уже выбирают 9 лучших. Хотя, сложно говорить по поводу плодовитости, потому что сейчас у нас написано уже больше 100 песен за 9 лет, и на этом останавливаться мы не собираемся.

А вот и наши друзья. Куда Фиму дели?

- Михаил Поздеев (М.П.): Фима? Э-э, ну, он пошел к женщине, и это было давно. И он еще там.

- Алексей Мурашов (А.М.): Сеньорита, у вас есть что-нибудь сладенькое? «Шоколадная бомба» - это прям бомба?

- Официантка: Прям да.

- Как прошла московская презентация «Рафинада»?

- Г.З.: Мы наконец-то победили.

- М.П.: Наконец-то у нас прорывчик.

- Г.З.: Это рекорд по посещаемости наших московских концертов. Прошлый концерт был в начале января, а до этого, чтобы на сольник столько людей пришло было года 3 назад.

- М.П.: И случайно.

- Г.З.: Да, потому что у нашего друга, который сейчас живет в Германии, был день рождения, и он пригласил всех друзей, а друзей у него много. Это все было в каком-то подвале, типа «Летчика Джао Да».

- Сколько сейчас пришло людей на концерт?

- Г.З.: Больше сотни. И для нас, для Москвы это хорошо.

- М.П.: И все свои, абсолютно точно наши люди.

- Г.З.: Все пели наизусть, мерч хорошо покупали, футболки, диски. 

- Перед вашим концертом был какой-то разогрев, приглашенный гость.

- М.П.: Да, играла группа. Это получилось случайно.

- Г.З.: Они отлично «прокачали» зал – нас встречали с большой радостью после их выступления, что называется, «сыграли на фоне».

- А.М.: На самом деле, разогревы это такая «вещь в себе». Должно быть стопроцентное попадание группы в группу, чтобы действительно выстрелило, либо должно быть такое перекрытие, чтобы потом сказали: «А-а, блин, клевые чуваки были». Другие варианты, мне кажется, не срабатывают.

- И все-таки, насколько понимаю, несмотря ни на что, было очень празднично.

- Г.З.: Было феерично. Но в Питере на своей родной площадке, в «Космонавте» мы устроили реальное шоу. Нам помогал дизайнер сцены Юра Архипов: висели огромные чайные пакетики, Миха играл на пачке с рафинадом на подиуме, - много всего было.


- М.П.: Даже мои крылья на концерте сломались. На новом альбоме, например, есть композиция, где я произношу грузинский тост. Вчера у нас появился рог для вина, так что завтра во Владимире все будет выглядеть правильным образом, потом у нас будет Брянск, Орел. И чтобы было полное погружение, я должен тост произнести и выпить все до дна. В четверг наш хороший друг арт-директор передал мне на сцену для антуража бутылку водки. Последний раз водку из горла я пил лет в 16, но поскольку я был уже на сцене и настал момент…

- Г.З.: А все стояли, говорили – воду пьет. Нет. Он пил не воду. И я так за него боялся, что он выпьет все пол литра водки.

- М.П.: В общем, да, нелепое гусарство. И если я так буду на каждом концерте делать, то скоро сопьюсь к чертям собачьим. Но можно это заменить вином или соком.

- Как, кстати, в провинциальных городах реагируют на ваш яркий макияж и имидж?

- А.М.: Встречают везде одинаково: «А, ну понятно, разрисовались, ха-ха. Здоровые мужики, а крылышки нацепили». После концерта провожают тоже одинаково: «Пацаны, круто! Да я в следующий раз всех своих друзей позову!»

- У вас широкая география выступлений?

- А.М.: От Калининграда до Владивостока, от Архангельска до Симферополя. Из заграницы мы были в Финляндии, Эстонии, Германии, Польше и Беларуси.

На концерты, кстати, ходит много музыкантов, мы и сами ходим часто на концерты.

- Г.З.: И не только на фирмачей. Сейчас, например, мы идем на группу «Олег».

- А.М.: Вопреки расхожему мнению о том, что музыканты приезжают только, чтоб угореть и побухать, на самом деле, мы, например, в этот раз были в Подмосковье у друзей, и 3-4 часа играли: поставили две барабанные установку, были клавиши, гитара, бас – и так провели ночь загородом. Даже инструментами менялись.

- Расскажите подробнее про обложки ваших альбомов.

- А.М.: Все, что реализуется на наших обложках – это творчество Леши Воропанова. Он сначала все продумывает в голове, а потом придумывает технические способы реализации.

- Г.З.: Например, на «Рафинаде» у нас сзади названия песен – это маленькие одноразовые пакетики сахара. Есть интересная история, связанная с изобретателем сахарных пакетиков, который когда увидел, что люди разрывают его пакетики неправильно, чуть ли не повесился – был в жуткой депрессии от того, что никто не знает, как правильно их надо открывать, переламывая пальцами одной руки посередине.

- Кстати, чья рука на обложке нового альбома?

- Г.З.: Лехи Воропанова. А на предыдущем альбоме «Встали!» были хипстерские ноги его сына. Мы недавно посчитали, и получается, что он нам уже пятый альбом оформляет.

- Вы уже переслушивали «Рафинад»?

- Г.З.: Конечно. Мы когда его собирали – специально слушали. Ребята были в Москве, когда было окончательное сведение, и я думал, что меня начнет тошнить от этого альбома – я два дня слушал. Потом, когда все уже сложилось вместе, мы ехали на радио, и у меня было ровно 45 минут, во время которых я прослушал альбом от начала и до конца, и у меня не возникло желания выключить, остановить или перемотать. Это дорогого стоит.

- А.М.: Песни на альбоме мы расставляли так, как видим. Встречались недавно с ребятами, которые ходят на наши концерты, так они сказали, что наши песни на рандоме в плеере крутятся.

- Г.З.: В основном это музыкантская тема. Музыканты любят слушать альбомы от начала и до конца. Например, Виталик из Омска, группа «Groggy» говорит, что пока треки идут вразнобой, он это не слушает – дожидается, когда ему пришлют весь альбом.

- А.М.: Что касается концептуальной связи между песнями, они просто рождаются в течение года, и, конечно, отражают разные влияния и веяния.

- На альбоме все поют или кто-то из участников группы воздержался?

- М.П.: Кроме Фимы все поют, и так было всегда.

- Г.З.: До того момента, как мы собрались втроем, у нас у каждого уже был свой коллектив. И мы задались вопросом – как бы мы не стали делать в своих группах? Я выкрутил на гитаре все ручки вправо, Миша запел, а у Лехи вроде ничего не изменилось. Крылья надел.

- Почему решили поменять саунд-продюсера на «Рафинаде»?

- А.М.: Это движение. Движение происходит, когда ты выходишь из зоны комфорта. У нас был прекрасный саунд-продюсер Юра Смирнов («Animal ДжаZ»), и нам с ним очень нравилось и нравится до сих пор, но просто захотелось чего-то новенького. Это не значит, что мы, например, не вернемся на следующем альбоме к нему, если он нас возьмет.

- Г.З.: Буквально недавно читал, как прикольно Red Hot Chili Peppers писали последний альбом, у них слова были один-в-один: «Мы очень любим Рика Рубена, мы с ним сделали много альбомов. Но вот с этим решили поэкспериментировать». В любом случае, чтобы не было стагнации, чтобы не было застоя – это полезно.

- А.М.: Мы этот альбом писали буквально в мыле, в январе и очень быстро. Подписали контракт сами с собой – забили дату большого концерта, а дальше – крутись, как хочешь, но к дате должен быть релиз, а желательно – и тираж пластинки. И это единственное, что работает по-настоящему. Это дискомфортно, но эффективно.

- Ваши песни есть в ротации на радио?

- А.М.: Нет. Только на интернет-радиостанциях.

- Г.З.: Сейчас основным двигателем групп и музыкантов являются социальные сети и Youtube. У нас все это есть, только сайт давно не обновлялся. Недавно у нас появился довольно активный Instagram - сейчас все туда перешли, и для нас это самый удобный инструмент. На Facebook у нас не хватает рук, хотя мы знаем, что московская публика в основном вся там сидит.

- Почему у группы так мало видео?

- А.М.: Нам приходит много предложений по съемке видео, но сами мы не режиссеры. Нам говорят – выберите песню, придумайте сюжет… а зачем ты нам тогда нужен? Просто прокатать твое оборудование? Ну, круто, конечно. К видеоклипам мы относимся серьезно, поэтому у нас их нет. Как правило, нам не нравится то, что нам предлагают. Реализация клипа «Послезавтрамэн» была простая как три копейки, стоимость его – 6 000 рублей вместе с алкоголем и арендой всего на свете. Основная работа была за кадром. Этот клип мы придумали самостоятельно, в нем всего две монтажные склейки, все снято живьем, одним кадром.


- Не хотите попробовать запустить краудфандинговую кампанию на создание видеоклипа?

- А.М.: Уже пробовали, делали, но мне лично не понравилось, а у Григория на этот счет свое мнение. Мы делали с «Планетой», но не сработало. Наверное, мы не до конца поняли, как это работает.

- Г.З.: Возможно, если мы попробуем сейчас это запустить, с нашим опытом, то все пройдет как надо. Помню, что я лично к проекту отнесся вроде как к магазину, где люди что-то платят, а ты им за это что-то обещаешь. И ладно ты обещаешь проход на концерт или какую-то услугу, а мы придумали, например, мастер-класс по приготовлению плова. Мы собрались с людьми. Я накупил ингредиенты для этого плова, и ушел в минус. Какой в этом тогда смысл? Было прикольно, весело, мы наготовили много плова, куча фоток классных. Но именно финансовая сторона вопроса оказалась убыточной, несмотря на то, что народ мы собрали. Самая классная акция, это когда ребята пели с нами вместе в студии песни. Это были самые дорогие и самые прибыльные в итоге акции. Я знаю много людей, которые никогда не были в студии, и впервые там с нами побывали, поработали с профессионалами. Юра Смирнов вытягивал все, что можно, и в принципе получилось хорошо. Если сейчас запускать, мы, конечно, уже будем по-другому действовать.


«ЖОПА 2.0»

- В песне «Жопа 2.0» с нового сингла есть такие слова: «Счастье, когда приходит жопа. Жопа укажет, как делать плохо, я терплю поражения вновь и вновь». На ваш взгляд, кризисные ситуации – это хорошо?

- А.М.: Есть хороший анекдот: «Мы думали, что это дно, но вдруг снизу постучали». Конечно, хорошо. Это некий набор критической массы, которая выводит тебя на другую ступеньку, как своего рода экзамен.

- Г.З.: Если поменять отношение ко всем негативным событиям, которые мозг считывает, как негативные, и посмотреть на них через месяц или год, то все меняется. Оборачиваешься, смотришь и понимаешь, что именно из-за этого события основал фирму и стал миллионером, например. Получается, что в тот момент было неприятно, и ты называл дело жопой, но потом смотришь и понимаешь, что жопа – это клево. Твой священный или волшебный пендаль.

- Бывают у вас в группе жопные ситуации?

- Г.З.: Хо-хо, сколько хошь. Постоянно.

- М.П.: Во время репетиций у нас бывают споры и нытье. Например, кто-то внедряет в песню определенный фрагмент, и оно звучит, как что-то лишнее, а потом через две репетиции пересушиваем, и вроде – ничего. Конечно, мы спорим.

- Вы ведь 9 год вместе путешествуете, работаете, выступаете, как это удается?

- М.П.: Буквально сегодня понял, что мы с Алексеем познакомились 14 лет назад, а с Григорием – примерно 12 лет. Мы знаем, что ожидать друг от друга, более того, даже конфликтные ситуации, если их так называть, появляются все на тех же моментах, все по тем же причинам, и с теми же последствиями.

- А.М.: Ага, можно даже в голове прокрутить ситуацию: задать вопрос и ответить себе за другого. Мы живые люди, и ситуации разные бывают, но мы научились взаимодействовать.

- Г.З.: Недавно мы даже стали выяснять, что нас объединяет. Ради чего это все? Что нам втроем нравится? И поняли, что нам очень нравится давать концерты. Конечно, обстановка влияет, например, в Зеленограде мы играли в каком-то стойле, как будто овец выгнали и нас загнали, какой-то барак.

- А.М.: Мы этому заведению делаем просто офигенную рекламу – постоянно про него рассказываем.

- Г.З.: И, возможно, через год туда приедем, а там просто «Дворец спорта» будет. В Петербурге у нас есть лечебница Скворцова-Степанова, я живу рядом с этой лечебницей, и периодически продаю билеты реально действующим докторам, которые с удовольствием ходят на наши концерты и мюзикл.

- Расскажите подробнее про ваш мюзикл «История Петра Петрищева и Антиматерии»?

- М.П.: Если тезисно, то однажды нам надоело записывать альбомы, и мы замахнулись на форму побольше, придумали смешную историю. Сделали своими силами. Это параллельный проект, который мы раз в год возобновляем в Питере, иногда показываем в Москве. За нашу историю успели его еще показать в Перми и в Крыму.

- Г.З.: На создание мы потратили целый год, а для меня это был отдельный челлендж, т.к. в какой-то момент мы поняли, что почти весь материал готов, но в песнях не прослеживается общая нить. Явно нужен был повествовательный текст между песнями, и я начал его писать, но понял, что это тоже не подходит – он вообще не усваивается, и тогда мы решили сделать его в стихотворной форме – и получилось огонь!


КОНЦЕРТНЫЕ ВЫСТУПЛЕНИЯ

- В одном из интервью вы говорили, что изначальная цель для вашей группы заключалась в том, чтобы играть на больших площадках, фестивалях и стадионах.

- Г.З.: Да. Недавно мы выяснили, что свои желания надо формулировать детальнее. Вчера, например, мы играли на стадионе, буквально СК «Олимпийский», но справа и внизу. А по факту был «Олимпийский».

В Польше мы поняли, что наши песни являются пророческими – в начале существования группы мы придумали песню про Дэвида Блейна, где была такая строчка: «Готовим купюры побольше, победитель получит путевку в Польшу». Мы это пели-пели, и стихийно появилась Польша, куда мы три года ездили выступать на фестивале. Все материализуется. Мы уже написали несколько материальных песен про миллионы и про еду.

- М.П.: Про миллион не совсем корректно получилось, потому что там нет фразы «Давай заработаем», там есть фраза «Давай потратим». И, возможно, мы этот миллион уже потратили.

- На кого ориентируетесь в плане выступлений? Кто-то нравится из современных групп?

- А.М.: Как сороки, вернее, как скворцы, мы любим все яркое, все, что блестит. По факту, видимо, мы любим энергию. Как правило, если это большой концерт, где много людей, значит, оно, как минимум получило признание, и энергии там хватает. Естественно, мы не на все подряд ходим. Никак не доходят руки открыть для себя «Оксюморона», например. Из моих последних походов, было два открытия – это «A Day to Remember», которые недавно приезжали в Россию и «Breaking Benjamin» - группа, которую я никогда в жизни не слышал и не видел раньше, а они обалденные. Я в клуб «А2» никогда такой очереди не видел. Все знать невозможно.

- Г.З.: Я был на 3-4 концертах «Die Antwoord», от них, конечно, башню сносит. Многое зависит от настроения – бывает, что потяжелее хочется послушать.

- Как появилась ваша песня про «Котэ»? Говорят, что теперь вы заложники этой песни.

- М.П.: Да, все ее хотят. Песня-паровоз, как ни крути. Нам ее правда надело играть, но что это меняет. Появилась она лет 5 назад.

- Г.З.: Помню, мы посмотрели милый югославский мультфильм про хомяка, который стал размером с человека, и главный герой с этим хомяком распевал песню, которую мы сделали лейтмотивом. «Рифф» песни «Котэ» - это нечто связанное с «Rammstein», и еще в ней используется мотив известной азербайджанской детской песенки про цыплят, которая была в мультике «Ну, погоди», когда он в курятнике зависал. За весь мультсериал, в котором около 15 серий, было два места, музыкальное сопровождение которых пробирало меня до мурашек – это эпизод в курятнике и второе, где он траву косил: «Хоп, на-на-на-на-на-на». Мы тогда всерьез озаботились на тему, о чем будет песня, и начали узнавать, что в интернете самое популярное, оказалось, кошечки и сиськи, и мы тогда решили, что про сиськи пока рано сочинять…

- М.П.: А я считаю, что время пришло. Про «Жопу» написали, надо теперь и про сиськи. Я готов сделать весь текст.

- Г.З.: Да, как сказал наш выпускающий продюсер: «Вот у вас были песни про еду, а теперь – части тела пошли. Какие части дальше будут?»

- Как в вашей песне «И наши песни политически нейтральны, … мы остроумны и сексуальны…». Почему, будучи панками, вы решили не касаться политических тем?

- М.П.: Все очень просто. Люди думают, что рок и панк – это нечто остросоциальное. Да ну нафиг! Это способ выражения себя, и не более того. Кто-то хочет все время с чем-то бороться – не вопрос, это нормальная тема, на ней едут 90 % исполнителей – молодцы. Это точка, куда можно бить и стопудово сработает. Если выражаться шаблонными фразами, то у нас из разряда – все вокруг печально, а у нас все хорошо. А если честно, то идите вы в жопу со всеми своими протестами и навальными, президентами и путинами – это другой мир. Наш мир заботится о нас, в нем нет места транспарантам, баррикадам и протестам.

- Можно сочинять песни «Про тесто» вместо протеста.

- М.П.: Во, нормальное дело.

- Г.З.: Мы тут перечитали много разных книжулек. Примерно лет 5 назад я перечитал «Войну и мир» Толстого. На мой взгляд, не лучшее его произведение – писал по принципу больше слов – больше денег, и это чувствуется. «Анна Каренина» гораздо круче забрала, а «Воскресение» - так вообще огонь. В общем, на новом альбоме у нас есть тема воды. Это пошло от Брюса Ли, который в один момент озаботился философскими темами, и даже книжек понаписал много. Прочитал он тогда Джидду Кришнамурти, который говорил, что любая концепция, любой «-изм» - это сокрытие смысла и истины. Получается, что когда ты против чего-то протестуешь, значит, ты приверженец какой-то концепции. Грубо говоря, атеизм или буддизм – это те же концепции, они тебя ограничивают, и ты не можешь видеть картину мира в целом. Соответственно, если мы начнем против чего-то протестовать, значит, припишем себя к какому-то лагерю и начнем продвигать концепцию.  В этой песне есть слова: «Будь как вода. Хочу, говорю, нет. Хочу, говорю да», но даже и это концепция. Условно, ты делаешь, что хочешь, все можешь, и если зарубаться сильно и на этом, то получается, что  ты можешь кончить как Брюс Ли. А он плохо кончил.

После концерта 2 марта я взвесился, и понял, что 2 килограмма ушло. Обычно уходит вода. И я придумал такую тему, что «Я вода, и я ушла».

- Григорий, насколько понимаю, тексты в основном пишите вы. Расскажите, пожалуйста, про песню «Толстый Григорий». Это послание самому себе?

- Г.З.: Да. Вызов самому себе.

- М.П.: Вчера мы уже начали придумывать варианты – голый Григорий, полный Григорий, Григорий полураспада. Он не толстый.

- Г.З.: Мы ездили в 2008 году на фестиваль «Воздух», и я там такой пухленький, кругленький колобочек. Правда, волосы были красивые. Выпали все, стал лысый.

- М.П.: Волосы вместе с жиром выпадают.

- Помимо «Скворцов Степанова» все участники коллектива занимаются еще и другой деятельностью. Насколько для вас серьезна сама группа?

А.М.: Все вещи, которыми мы занимаемся в той или иной степени друг друга поддерживают и подталкивают, то есть это наши параллельные проекты. Если бы что-то отвлекало, то лишнее само собой бы отваливалось, а у нас пока все очень органично получается.


- Михаил, сколько лет вашей школе барабанов?

М.П.: Три года. У меня есть еще два преподавателя. Сейчас я уехал на выходные, а знаю, что у меня уже пришло несколько новых учеников: кому-то подарили абонемент, кого-то пригласил. В школе только барабаны, включая электронные. Электронные барабаны – это одно и то же, как акустическая и электро-гитара. Мне хотелось бы, наверное, освоить и перкуссию, но поскольку, откровенно говоря, я сам в ней ничего не понимаю, и это близкая, но совершенно другая планета, пока это только в перспективе.

- Из какого города вы переехали в Питер?

- М.П.: Из Дзержинска, это Нижегородская область. Родина Чижа, Натали, которая «Морская черепашка по имени Наташка» и Алексея Полковника, который, к сожалению, нынче уже умер, но в конце 90-х с парой хитов удачно выстрелил.


ПРО ПИТЕР

Только в Санкт-Петербурге переезд в Москву считается не подъемом, а деградацией. В Питере лет 7 я игнорировал погоду – думал, что просто год неудачный. Следующий – ну, опять, значит, неудачный год.  Я готов признать, поскольку из нас троих, приехавших из Санкт-Петербурга не являюсь коренным жителем, что погода там полное говно. Вечная слякоть, вечный дождь, но была бы другая погода – был бы другой город. А город прекрасен. Я присутствовал при диалоге, когда один другому отвечал на вопрос о погоде: «Ну, нормально. Немножко моросит. Не жарко, не холодно – хорошо, в общем!» Это как так?!

Г.З.: Это когда в кайф, когда легко дышится. Мы вылетали однажды из Калининграда, и там светило солнышко, было хорошо, но по мере того, как наш самолет приближался к Питеру, солнца становилось все меньше, и буквально за 5 минут до посадки, солнце исчезло совсем. Оно есть, но все время где-то за тучей. Именно поэтому, когда у нас в Питере солнце – это настоящий праздник, мы ловим каждый лучик, люди выходят на улицы, начинается какая-то движуха. Я, например, хожу иногда в солярий, и мне это поднимает настроение, когда солнца мало.

А.М.: Есть много вещей, которым мы радуемся – дождь, например, когда он несильно идет.

А вот и Фима.

- Ефим, давно вы присоединились к банде?

- Г.З.: Да, нам тоже интересно.

- М.П.: Не очень давно, но в «Крестах» он уже побывал. Фима очень популярный тромбонист в Санкт-Петербурге и Москве. И с одним из проектов он играл в питерских «Крестах».

- Фима: Да, опасный человек. Думаю, в начале прошлого лета начали вместе ездить.

- Как вам играть вместе с парнями?

- Фима: Отлично. Одно удовольствие.


- Вы тоже с крылышками выступаете?

- Фима: Я пока еще их не заслужил, не отросли еще.

- На новом альбоме вы сыграли?

- Фима: Кроме одной песне – везде.

- М.П.: Фима потрясающий человек, потрясающий музыкант. Не устаю повторять. С новыми песнями – все понятно, мы их сочиняли и аранжировали уже с тромбоном. Но Фима настолько удачно вклинился почти во весь наш старый материал, что теперь такое ощущение, что он всегда там и был. Настолько вписался, просто – муа, конфетка! Зачем нам духовая секция. Нам Фима нужен.

- Г.З.: Да, у него еще педаль есть, где он делает секцию. Нажимает – труба появляется.

- М.П.: Улучшайзер такой.

- Фима: Духовой секц.

- А как у вас с бэк-вокалистками?

- Г.З.: С женщинами что-то не срастается, ха-ха. Они все такие капризные. На нашем корабле без них.

- М.П.: Дело в том, что не симпатичные нам неинтересны, а с симпатичными нам самим тяжело. Недостаточно хорошо петь, надо быть красивой. А если ты красивая и хорошо поешь – то нам не надо, зачем. Четыре мужика...

-Г.З.: Все работает… Это я так, к слову.

- Получается, что на всех предыдущих ваших альбомах было задействовано только три инструмента?

- А.М.: Да, у нас не так много инструментов, которые какие-либо гармонические звуки издают.

- М.П.: Надо понимать, что запись – это запись. Там мы еще гитарок добавили, того-сего. Живьем – это по-другому. Разница – как небо и земля. Не в плане, что одно лучше другого, а это просто разные вещи. Пластинка не отражает того, что происходит на концертах. Пластинка получилась хорошая. На данный момент считаю, что это лучший альбом.

- При этом вы говорили, что он попсовый.

- М.П.: И я буду продолжать так говорить. Я с удовольствием и гордостью говорю, что он попсовый, потому что это круто. И у нас наконец появилась песня про любовь.

- У вас же все песни про любовь. К чему-либо.

- М.П.: Да. Но тут у нас в некотором смысле песня даже про несчастную любовь. Мы, как водится, уверенно, это спрятали под непонятное название «Mustaherukkahilo». В переводе с финского языка – это «Черносмородиновый джем».

- А.М.: В приставке поп, как таковой, нет ничего плохого, это значит – популярный, а принятое условное разделение на андеграунд и не андеграунд, рок – не рок, это все у людей в головах. Вот Робби Уильямс, например, что играет? Почему все на него ходят? Мне кажется, на Западе нет такого жесткого разделения: «Фу, ты играешь попсу». Там есть мировые звезды, как Мадонна. Группа «Morcheeba» - это рок или нет? Coldplay? Все инди-музыканты, без исключения стремятся попасть в ротацию. И мне кажется, что нет ни одного музыканта, который не хотел бы из андеграунда выйти. Никто не ставит себе цель играть для полупустых залов просто ради того, чтоб это носило ярлык «андегранд». Мы за стадионы, по-любому.

С публикой, на самом деле, интересная вещь. Мы же постоянно в ушах у себя не слушаем одно и то же. Выходит новый альбом, говоришь себе – это альбом моей мечты. И сколько ты в итоге его слушаешь? Ну, два месяца – максимум. У человека происходит перенасыщений любой музыкой, какой бы хорошей она ни была. В этой связи, мы нарабатываем аудиторию, которая приходит 3-5 раз к нам на концерты, и если ничего нового не происходит, они перестают приходить. Должен быть постоянный какой-то «рефреш».

- У группы есть устоявшийся фан-клуб?

- А.М.: Есть, да. Иногда смотришь, что они делают, и петь уже не можешь. Очень нас удивляют.

- Г.З.: Да, целое шоу с их стороны. На концертах есть еще один исполнитель – это зритель. Энергетическое взаимодействие дает силы. Оно и высасывает, конечно, после 2 марта мы влежку лежали. И все пишут: «Это был офигенный концерт! Но сейчас лежу, голоса нет». Люди приходят на концерт обмениваться энергией. Если зритель активный – получается, мы больше получаем удовольствия, и они получают тоже больше. У нас даже довольно долго есть президент этого фан-клуба, Алина. Проще всего ничего не делать – приходишь на концерт и просто получаешь удовольствие. Я на «Depeche Mode» не понесу никакой плакат «Дэйв, я люблю тебя» и так далее, потому что зона комфорта – это все. А они молодцы, каждый раз что-то изобретают. Однажды у нас даже утки надувные летали.


- В основном, наверное, девчонки в фан-клубе?

- Г.З.: Конечно, я бы сказал, только девчонки.

- М.П.: И слава богу!

- Сами не устаете от музыки?

- Г.З.: Безусловно, пресыщение наступает. Ты можешь от чего угодно устать. В любом случае, все, что бы ни происходило, должно быть в движении. И, например, если музыка будет звучать все время – человек просто сойдет с ума. Я знаю, что группу «Metallica» ставили в арабских странах и использовали, как звуковое оружие. Мы, естественно, тоже устаем, и любим тишину. А потом приходит новая музыка. Это как с солнцем, про которое мы говорили. Его нет-нет, а потом оно выходит – и это счастье.

Пока шел сюда, у меня был заряжен плеер, но я не стал его включать – просто слушал звуки Москвы. Она, кстати, всегда звучит по-разному. Летом мы начали делать прогулки по неиндустриальному центру.

- А.М.: Мы частенько раньше приезжали в Москву, но жили в неярких, так скажем, промышленных окраинных районах. А последнее время стали больше в районе Сретенки и Покровки находится, и это места, где действительно идешь, и ощущаешь душу города.

- Г.З.: Я неожиданно увидел памятник Высоцкому. Сначала даже подумал, что это Цой. И поскольку сам я занимаюсь профессионально светом, я приметил, что и со светом в Москве все в порядке. Например, лет 5-7 назад все было как в Китае – светило разными цветами, и не было единства. Сейчас  стало гораздо лучше. Не знаю, кому говорить спасибо, но раньше Москва своим светом реально меня пугала, и Питер отличался в этом плане в выгодную сторону. У нас жестко сказано – либо желтый, либо белый, например.  У вас велодорожки появились, по бульварам приятно гулять, все красиво. И даже музыка не нужна – просто слушаешь город и проникаешься им. Есть моменты, когда музыка просто запрещена.

Фима: Я прошелся по Бульварному кольцу днем, и сейчас еще ночью – вообще другой город.

- В каком составе обычно ходите на интервью?

- Г.З.: Сейчас у нас уникальное интервью – вчетвером, а обычно один, два или три участника.

- Надо ли полностью отдавать себя музыке или можно делать что-то помимо нее?

- А.М.: Думаю, что в музыке не должно быть слова «нужно» - просто делаешь то, что хочется.  Иногда мы приходим на репетицию, и просто болтаем, например.

- Но это же не значит, что нужно прекращать?

- А.М.: Не получится, не бывает бывших музыкантов. Я сколько не встречал – все равно они возвращаются.

- Г.З.: Как наркомания. Сколько Алла Пугачева пела своих последних концертов или «Black Sabbath».

- А.М.: Это энергия, на которую мы все подсажены.


- Г.З.: Наш рецепт счастья очень прост: нужно заниматься любимым делом с любимыми людьми после завтрака. На «Рафинаде» зашифровано ТЗ, как у меня на работе шутка: «Плохое ТЗ – результат ХЗ». У нас на альбоме зашифрован подробный рецепт по тому, как стать счастливым и как получать от жизни удовольствие. Все ищут где-то – в религиях, протестах, концепциях. Не надо там искать – все в тебе, и когда человек это понимает, наступает благодать. Вот у нас наступила. Хочется сказать здесь: «Jesus loves you».

Выскажись!

LORDI


!