|
Группа Быстрого Реагирования →
Интервью → Интервью с Эльвирой Барякиной
|
[
ИНТЕРВЬЮ
]
Интервью с Эльвирой Барякиной
Эльвира Барякина: «Хороший писатель-историк — это хороший компилятор»
В издательстве «Рипол-Классик» в начале марта выйдет одна из самых ярких книг весны — «Белый Шанхай» Эльвиры Барякиной. Исторический роман, который затрагивает одну из самых малоизвестных вех российской истории — эмиграции белогвардейцев в Китай после победы большевиков. Автор объездила Китай вдоль и поперек, облазала все возможные и невозможные библиотеки, чтобы произведение получилось максимально документальным.
— Эльвира, как возникла идея написать книгу об эмиграции русских людей в 20-е годы прошлого века? К каким источникам обращались?
Эльвира Барякина: Все началось с женщины по фамилии Фауст. Звали ее Евгения — она приходилась дальней родственницей моему мужу. В молодости, еще до Второй мировой войны, она жила в Шанхае.
После революции туда приехали несколько десятков тысяч русских, — рассказывала она. — Это был целый мир, нечто совершенно уникальное. Вдоль реки Хуанпу располагались Французская концессия и Международное поселение, управляемое Великими Державами. Белые люди не подчинялись китайским законам, они создали в Азии почти Париж, почти Нью-Йорк, почти Вавилон. Но потом японцы оккупировали город, а в 1949 году Мао выгнал белых колонизаторов из страны. И Старый Шанхай исчез навсегда.
В Китае существует некий культ Старого Шанхая: об этом городе, как об ушедшей под воду Атлантиде, написано бесконечное количество книг, сняты десятки фильмов. В англоязычной среде тоже есть эта субкультура. Но до меня никто еще не писал художественных произведений о русских в Шанхае — если не считать любительских рассказов, опубликованных лет 60-80 назад в местной прессе.
Несколько лет я вынашивала идею романа, но подступиться к нему было страшновато. О Китае я не знала ни-че-го.
Начала с азов, с учебников по китайской истории. Совершенно случайно нашла в магазине подержанных книг целую стопку довоенных мемуаров людей, живших в Шанхае в 1920-1930-е годы: видно, кто-то из стариков собирал их, а потом наследники снесли все к букинистам.
Еще одна замечательная находка — заброшенная библиотека при православной церкви в Лос-Анджелесе. До меня эти книги не перебирали лет десять. Старики-эмигранты уходили из жизни, а молодежь не интересовалась самиздатом, написанным дореволюционной кириллицей. Там, в пыли, в рваных коробках я нашла несколько тонких брошюр, написанных русскими, перебравшимися из Шанхая в Америку.
Много материалов отыскалось в знаменитой Хуверовской башне — архиве при Стэнфордском университете. Там все хранилось на микропленке и я от руки делала выписки из никогда не публиковавшихся дневников полицейских, служивших в Международном поселении.
Вот из этих лоскутов и был собран «Белый Шанхай».
— С какими сложностями Вы столкнулись, когда писали роман?
Эльвира Барякина: Пожалуй, труднее всего было решиться. Потому что на такую тему нельзя писать абы как: тут либо пан, либо пропал.
Мне приходилось встречать в американских книгах о России такие перлы: героя звали «Piotr Volodya» или у девушки имя было Наташа, а фамилия — Петровна. Очень страшно было допустить подобные ляпы — ведь я не знаю китайского языка. Поэтому я поставила себе жесткое условие: писать только о белом Шанхае, о белых людях, чей язык я знаю и чья культура мне близка и знакома. Исключение — история китайской актрисы Бинбин: как мать в детстве хотела перебинтовать ей ноги — прижать большой палец к пятке, чтобы девочка ходила на внешней части ступни. Был такой садистский обычай в Китае: считалось, что женщины с искалеченными ногами обладают повышенной сексуальной привлекательностью. Но тут у меня надежный источник — мемуары китаянки.
— Что есть в Ваших персонажах от Вас самой, от Эльвиры Барякиной?
Эльвира Барякина: Я примеряю на себя роль каждого персонажа, от имени которого ведется повествование: это и Клим Рогов, отказывающийся тратить свою жизнь на работу, которая не приносит удовольствия, и его жена Нина Купина — с ее страстностью и горячим желанием выбиться в люди, и журналистка Эдна, готовая лезть к черту в зубы ради интересного интервью... Это все я. Даже самодур-полицейский Хью Уайер — это тоже я. Знаю, знаю, что такое — приходить в ярость, когда что-то идет не так, как ты хочешь.
— Сколько в Вашем новом романе реальных событий, а сколько придумано?
Эльвира Барякина: Хороший писатель-историк — это хороший компилятор. У него всегда есть рамки, за которые нельзя заступать: даты, обычаи, биографии. Кроме того, очень важно чувствовать дух эпохи. Скажем, через весь «Белый Шанхай» проходит тема расизма — это была ключевая идеология в то время и в том месте.
По большому счету мне не нужно ничего выдумывать. Я натыкаюсь на своих персонажей в готовом виде. Например, нахожу в Хуверовской башне мемуары молодого полицейского — полуграмотные, напечатанные под копирку на печатной машинке: вот вам и кадет Феликс Родионов — страстный, мечущийся, непреклонный. Там все уже есть — как он охранял китайских каторжников, как посылал письма с угрозами «жидовскому коллективу» газеты, которая осмелилась критиковать Великого князя. Добавляем черты парня, который некогда ухаживал за моей подругой, — тот тоже жил в черно-белом мире, тоже по натуре был воином. Вот так и рождаются мои герои.
Моя задача — собрать реальные факты, реальные биографии, перетасовать их и выстроить в логичную цепочку. И, кроме того, рассказать всю историю так, чтобы ее было интересно читать. А это уже вопрос писательской техники.
|
|
|
Работали:
|
|
|
|
|
|
Конкурсы
|
|
|
Наши релизы
|
|
|
