Хэштег: #ГБР
Ищите во всех сетях!

Группа Быстрого Реагирования // Кино и театр // Вверху Шагал, внизу Малевич

Вверху Шагал, внизу Малевич

На экраны вышел фильм Александра Митты «Шагал-Малевич». Снять картину о жизни любимого художника Митта собирался давно: по его признанию, еще в 1968 году в фильме «Гори, гори, моя звезда» он метафорически изобразил Шагала в деревенском художнике.  «Шагал – Малевич» вышел фантасмагоричным, странным и производящим впечатление кино, которое нравится и не нравится одновременно.

0 фото к материалу Вверху Шагал  внизу Малевич1 фото к материалу Вверху Шагал  внизу Малевич2 фото к материалу Вверху Шагал  внизу Малевич3 фото к материалу Вверху Шагал  внизу Малевич4 фото к материалу Вверху Шагал  внизу Малевич5 фото к материалу Вверху Шагал  внизу Малевич6 фото к материалу Вверху Шагал  внизу Малевич

На экраны вышел фильм Александра Митты «Шагал-Малевич». Снять картину о жизни любимого художника Митта собирался давно: по его признанию, еще в 1968 году в фильме «Гори, гори, моя звезда» он метафорически изобразил Шагала в деревенском художнике.  «Шагал – Малевич» вышел фантасмагоричным, странным и производящим впечатление кино, которое нравится и не нравится одновременно.

Снимать фильмы про художников – дело трудное. Режиссер стремится и остаться верным исторической правде, и показать особый, не вписывающийся в привычные рамки исторического фильма, мир творца. В картине Митты больше, скорее, второй составляющей. Рассказывающий о витебском периоде жизни и творчества Марка Шагала фильм основан на фактах, но практически с первого кадра зритель погружается в странную вселенную  непривычных красок и замедленных движений. Герои ведут диалоги, сидя у реки, а вокруг них – то ли синий туман, то ли деформированная сознанием Шагала реальность. Зритель, смотрящий на события глазами художника, видит то красную лошадь, то «синеющую» в один момент избушку. Тот же прием используется и с Малевичем: основоположник супрематизма проповедует молодежи новую религию, а за его спиной (иногда комично) появляются геометрические фигуры. Этот оригинальный прием порой кажется неуместным и странным, но его цель понятна, наверное, даже неискушенному зрителю:  художник всегда, может быть даже неосознанно, смотрит на мир как на объект искусства и видит его со своего собственного ракурса.

Можно сказать, что в фильме Митты практически все доведено до предела – цветовое решение, образы героев, напряженность сюжета. Шагал, которого сыграл Анатолий Бичевин, кажется слишком понятным, ибо упор делается именно на его излишней мечтательности и неумении трезво и аналитически смотреть на реальность. Восторженный, парящий Шагал совершенно не замечает, как настойчиво добивается его жены комиссар Наум, как в стране начинается война, как простых городских жителей расстреливают за найденные запасы хлеба. Искренне верящий в несокрушимую силу искусства, он хочет построить новый мир с помощью плакатов и полотен. Также искренне Шагал верит Малевичу, который презирает «глупые пейзажи» и простое копирование природы.

Несмотря на то, что Малевич в картине Митты предстает совершенным фанатиком, истово верящим, что разрисованный трамвай кто-то увидит из космоса, он же кажется и самым естественным и убедительным героем (наряду с Наумом, которого сыграл Семен Шкаликов). Анатолий Белый сумел в полной мере показать стремление Казимира Малевича к «чистой форме», его удивительную внутреннюю силу. Высокомерный, эгоистичный художник, считающий себя создателем «новейшего завета», как это ни странно, вызывает у зрителя чувство восхищения. В его речи – что-то от Маяковского, а в его глазах – осознание того, что он хозяин в будущем новом мире.

С восхитительной игрой Белого контрастирует немного натянутая и неестественная игра Кристины Шнайдерман. Это первая большая роль актрисы, и отсутствие опыта, к сожалению, бросается в глаза. Жена Шагала, бывшая и его музой, и его постоянной опорой, в исполнении Шнайдерман выглядит односторонне. Актрисе прекрасно удалось передать силу и надежность этой женщины, ее самоотверженность и жертвенную любовь к Марку. Но  при этом все реплики Бэллы (а значит, и их диалоги с Шагалом) очень схематичны и слегка банальны. Возможно, это объясняется тем, что русский – четвертый изучаемый язык для Кристины Шнайдерман. Но как бы то ни было, это постоянное напряжение, испытываемое зрителем при просмотре почти всех сцен с Бэллой, нарушает легкость картины.

Как и любой фильм, расчитанный на массового зрителя (а Митта все же снимал ленту для широкой аудитории, желая «напомнить» публике о великих гениях недавнего прошлого), картина «Шагал-Малевич» полна трагических, трогательных, забавных моментов. Постоянное движение, смена декораций (следует отметить отличную работу художника-постановщика Эдуарда Галкина),  «стремление в небо» Шагала и предельная четкость Малевича делают фильм Митты динамичным и запоминающимся. А первые кадры картины сразу относят зрителя к иному пласту жизни, к неуловимой сверхреальности чувств и ощущений: пылающая огнем деревня, рождение Марка и его же закадровый голос, говорящий «с тех пор и живет во мне эта страшная красота». И это присутствие красоты, несмотря ни на что, зритель ощущает на протяжении всего фильма – в монологах художников, в картинах мальчика Лёвы и даже в смерти героев. Наверное, «Шагал-Малевич» не претендует на переосмысление темы жизни и смерти, но заключительные сцены фильма явно утверждают вечную правду худоника. Буквально возносящиеся в небо, Шагал и Белла видят мир таким, каким он был на полотнах Марка. Вслед за ними с земли устремляются все – и убитый отец Левы (его «взлет» из могилы выглядит немного жутковато и напоминает картины из Гоголевского «Вия»), и комиссар Наум, и молодые художники. И все они находят там то, что им нужно. Только одинокий и великий Малевич остается внизу, уверенно восклицая «У меня здесь вся Земля и весь космос». В общем, Митта дает нам всем понять, что какими бы разными не были Малевич и Шагал, в бескрайней вселенной искусства для каждого гения найдется достаточно места. 


Выскажись!

CARCASS


!