Хэштег: #ГБР
Ищите во всех сетях!

Группа Быстрого Реагирования // Кино и театр // Взгляд художника на историю Рима

Взгляд художника на историю Рима

Единственный в России показ картины известного итальянского режиссера Джованни Троило «Уильям Кентридж. “Триумфы и поражения”» состоялся 20 мая в Московском Мультимедиа Арт Музее. «Триумфы и поражения» - проект, посвященный истории Рима, над которым южноафриканский художник Уильям Кентридж работал на протяжении последних 12 лет, а создание самого фильма заняло 2 года. Прокат фильма состоится в ведущих музеях современного искусства с 15 мая по 4 июля 2017 по всему миру.

0 фото к материалу Взгляд художника на историю Рима1 фото к материалу Взгляд художника на историю Рима2 фото к материалу Взгляд художника на историю Рима3 фото к материалу Взгляд художника на историю Рима4 фото к материалу Взгляд художника на историю Рима

Работа Уильяма Кентриджа представляет собой масштабную фреску, содержащую более 80 силуэтов различных легендарных, мифологических и исторических персонажей, а также событий, связанных с прошлым вечного города Рима. В длину работа художника покрывает 550-метровый отрезок набережной реки Тибр от Моста Сикста (Ponte Sisto) до Моста Мадзини (Ponte Mazzini). Высота фигур достигает 12 метров и выполнена в технике обратного трафаретирования, а «краской» послужил уголь и грязевой налет, скопившийся на стенах набережной за долгие годы, что означает безвозвратную утерю изображений через 5 – 10 лет. По словам художника, этот проект будет являться лишь «напоминанием о несовершенной природе памяти, как индивидуальной, так и коллективной». Кульминацией работы стал звуковой перфоманс с участием более чем 40 артистов, дополнивших фреску собственными тенями, а также музыкантов, сопровождавших творение Кентриджа.

Кинокартина отправляет зрителя прямиком на художественную кухню, позволяя в полной мере насладиться зрелищем приготовления шедевра. Добрую часть фильма занимают рассуждения самого художника, долго кипевшие в его возмущенном разуме, в частности о том, что доподлинной истории знать невозможно, время скоротечно, словно Тибр, а с точностью передать содержание не то, что целой эпохи, но даже вчерашнего дня люди не в состоянии. В тех же водах варятся и размышления об изменении прошлого в настоящем. Кинолента предоставляет зрителю возможность вкусить настоящего винегрета из видов Рима, фрагментов интервью участников проекта, нарезки кадров с музыкальных репетиций и увлекательных историй о борьбе с местной бюрократией.

Надо заметить, что расположение силуэтов не имеет никакой упорядоченности, ибо передавать историю Рима хронологически художнику не интересно. Зато сами образы блещут оригинальностью: тут вам и «Папа-Осел» Лукаса Кранаха ст. с кофемолкой в лапах, и отощавшая до костей Капитолийская волчица, вскармливающая пару глиняных кувшинов, и сцена поцелуя из классического фильма Феллини «DolceVita», почему-то в ванне, вместо фонтана и даже тело убитого после премьеры скандального «Сало, или 120 дней Содома» режиссера Пьера Паоло Пазолини.

Значительная доля экранного времени уделена проблеме согласования проведения акта художественного самовыражения с городскими властями, и с показом этого подготовительного этапа фильм справляется отлично, окутывая атмосферой вязкой, словно патока, безысходности, наполняя сам воздух унынием. Тяжелый дух, впрочем, присущ не только какой-то конкретной части фильма, но и всей картине в целом. Не спасает положения даже пышная негритянка-актриса, за репетицией которой дозволяется понаблюдать зрителю. Образ ее комичен, но не столько в силу играемой роли, сколько благодаря серьезному восприятию своего места в грядущем действе.

Но, вот томительному ожиданию положен конец, и главное блюдо подается на стол: набережная Тибра погрузилась во мрак, представление началось. На фоне хаотично расположенных на стене силуэтов медленно движутся две процессии, вот они – Триумф и Поражение, чьи длинные тени, смешиваясь с настенной росписью, вносят в псевдоисторическую бессистемность еще больший сумбур, сопровождая свое шествие выкриками и воинственными кличами, окончательно сбивая с толку.

По словам самого Кентриджа, он предоставил зрителю возможность «самостоятельно реконструировать историю». Но что это значит на самом деле? Действуя в рамках такой логики остается один шаг до отрицания истории, как закономерного процесса, превращая ее в бессмысленное нагромождение событий. История обступает со всех сторон темной бездной, вызывая отторжение и страх отсутствием рационального. Сам же маэстро удачно снимает с себя груз последствий восприятия зрителем его творения, заявляя, что «У художника меньше ответственности, чем у исследователя, которому важно как следует аргументировать свои сопоставления».

Но разве результат работы художника – не больше? Его не надо читать, как монографию или серьезный научный труд, он проще для восприятия и, значит, получает более широкую аудиторию. Не значит ли это, что художник должен с максимальным вниманием отнестись к идеям, которые он транслирует? Не это ли возлагает на него, сравнимую с исследовательской, ответственность за те представления, что попадут в массы? Кроме этой уловки, Кентридж также, ограждает себя от стрел критики набившим оскомину национально-религиозным признаком, расположив фреску между «удачно устроившимся папством и страданиями еврейского гетто», на эту же мысль наталкивает и воспроизведенная на набережной фреска, пародирующая триумф Тита. Сам же художник оставляет за собой право критики папства, и католической церкви, чему можно найти подтверждение в его работе. Неизвестно, является ли очевидным для творца тот факт, что само название и идея его работы открывают возможность прямо противоположной трактовки не только его слов, но и всей художественной составляющей произведения, лишая, таким образом, смысла, не только историю, но и искусство.

Господство субъективности полностью блокирует возможность критики идей и манифестаций, а, значит, закрывает путь к познанию мира и разрешению проблемы, лежащей, как известно, между двумя точками зрения, ограничиваясь лишь констатацией взглядов. Искусство же, в данном случае, утрачивает роль своеобразного зеркала, отражающего реальность и помогающего человеку лучше узнать себя и окружающий мир, превращаясь в предмет для утех не обремененного ответственностью «творящего» субъекта. Едва ли для описания этого явления найдутся слова более точные, чем уже сказанные известным философом: «Здесь всё есть, все обратные общие места… И множественность разумов, и демонический “историзм”, переходящий в полное отрицание объективной истины, и неизбежность разрушения как творческого начала, и смесь реакционно-мистических идей с ультралевым новаторством, и превосходство дерзкого неразумия над логическим трупом, и обращение не к прекрасному, а к самому грубому примитиву как высшей культуре, а также равенство болезни и здоровья с некоторым преимуществом для первой. Одним словом – все новейшие открытия наших провинциалов, примеряющих модный костюм вчерашнего дня». И до тех пор, пока подобное надругательство над сознанием будет выдаваться за норму и оставаться вне критики, подхваченный волной сомнительных модных тенденций дезориентированный зритель будет рукоплескать голым королям.


Изображения:

  • Bruno (William Kentridge)
  • Gabriele Guercio
  • Мультимедийный комплекс актуальных искусств, Москва
  • Bruno (Triumphs and Laments)
  • Luca Di Ciaccio (Ombre sul Tevere)

Выскажись!

CARCASS


!