Анонсы Контакты Мы ВКонтакте Мы в Facebook Мы в Instagram Поиск по сайту

Что это было за чудо?

Дата: | Авторы:

Зрительское обсуждение сериалов про пап с кинокритиком и страстным поклонником «Игры престолов» Егором Москвитиным после премьеры финального эпизода «Нового папы» 8 февраля в КАРО №11 «Октябрь».

0 фото к материалу Что это было за чудо 1 фото к материалу Что это было за чудо 2 фото к материалу Что это было за чудо 3 фото к материалу Что это было за чудо 4 фото к материалу Что это было за чудо 5 фото к материалу Что это было за чудо 6 фото к материалу Что это было за чудо 7 фото к материалу Что это было за чудо 8 фото к материалу Что это было за чудо 9 фото к материалу Что это было за чудо 10 фото к материалу Что это было за чудо 11 фото к материалу Что это было за чудо 12 фото к материалу Что это было за чудо 13 фото к материалу Что это было за чудо 14 фото к материалу Что это было за чудо 15 фото к материалу Что это было за чудо 16 фото к материалу Что это было за чудо 17 фото к материалу Что это было за чудо 18 фото к материалу Что это было за чудо 19 фото к материалу Что это было за чудо 20 фото к материалу Что это было за чудо 21 фото к материалу Что это было за чудо 22 фото к материалу Что это было за чудо 23 фото к материалу Что это было за чудо 24 фото к материалу Что это было за чудо 25 фото к материалу Что это было за чудо 26 фото к материалу Что это было за чудо 27 фото к материалу Что это было за чудо 28 фото к материалу Что это было за чудо 29 фото к материалу Что это было за чудо 30 фото к материалу Что это было за чудо

Е.М.: Егор Москвитин
Жирным курсивом вопросы и реплики из зала
В.К. Всеволод Коршунов

Е.М.: Можно сказать, что нам повезло с концовкой. Поскольку это тоже сериал HBO, в конце могли просто прислать драконов и сжечь весь Ватикан.

Вы тут с 12 утра, уже целую всенощную, получается, так что, ничего страшного не случится, если вы потихоньку пойдёте домой. Вот. Но если вы хотите остаться и пообсуждать кино, то есть пара идей, как это сделать. Хотя на самом деле сложно обсуждать что-либо после Всеволода Коршунова, потому что когда я слушал его лекцию, то я просто сидел играл в булщит-бинго и вычёркивал все мысли, которые хотел сказать.

Вообще очень забавно устроено наше обсуждение. Недавно на Netflixе вышел фильм под названием «Два папы», и в нём об эстетике и об этике, о будущем и прошлом, о божественном и о земном рассуждают два суперкрутых интеллектуала – это Бенедикт и Франциск, их играют Энтони Хопкинс и Джонатан Прайс. А у нас позвали обсуждать старого киномана и Всеволода Коршунова… вот и вся разница между Нетфликсом и Амедиатекой, о которой вам нужно знать. С другой стороны, могли бы позвать батюшку и Фредерика Бегбедера, так что, по-моему, со мной получилось хорошо.

И ещё хочу пожаловаться вам на Всеволода Коршунова… Всеволод, а вы здесь? Нет? Мне просто было бы комфортнее про вас шутить, если вас здесь нет… а, вы здесь, да…

Так вот, Всеволод Коршунов, когда узнал, что мы сегодня вместе с ним обсуждаем «Нового папу», что он сделал – он взял и поставил мне три часа лекций сегодня у его студентов в МШК, которых он обучает кинокритике, пока он здесь вещал… И эти студенты его так боготворят! Они говорят Всеволод то, Всеволод сё, он такой хороший, такой умный и т.д., и т.д. В общем, Всеволод реально создал в МШК маленький Неверленд, и я уверен, что лет через 20, все эти люди обратятся в какой-нибудь New York Times и скажут: «Он был так обаятелен, он был так силён, мы не могли отказаться от дополнительных занятий у него дома…».

Всё, на этом у меня закончились шутки про Всеволода Большое Гнездо… а, нет, вот ещё одна!

Если вы готовы поделиться своими впечатлениями от фильма и от финала или задать вопросы себе или другим зрителям, то можно начинать. Если вопросов еще нет, то я это предусмотрел и придумал сам пару вопросов.

Почему в этом сериале, особенно в первом сезоне, а не во втором, часто повторяется заповедь Христа «Будьте как дети»?

Чтобы ответить на этот вопрос, друзья, нам нужно обратиться к такому термину как «апофатическое богословие». Суть его заключается в том, что, в отличие от многих других способов постижения Бога и религии, это богословие предполагает концепцию непостижимости, непонимания и полного невосприятия Бога, поэтому строится на том, что логически или эмпирически отвергает любые существующие трактовки Бога как несоизмеримые ему.

Такая стадия отрицания всех существующих трактовок Бога очень продуктивно ложится в этот сериал, потому что этот сериал нельзя назвать постмодернистским. Постмодернизм – это, обязательно, деконструкция, здесь же наоборот предполагается не деконструкция, а полное отрицание любых знаний, и поэтому построение мира заново.

Поэтому герой очень похож на ребенка. Не случайно он болезненнее всего реагирует на любые ситуации с детьми, вроде показанного похищения. Не случайно он сам ищет своих родителей. И эта схема постижения мира, то есть с нуля, глазами ребёнка, она гораздо более продуктивная с точки зрения Паоло Соррентино. Мне кажется, вот потому здесь так много детей, и поэтому во втором сезоне нам предлагают некий соблазн найти искушение.

В первом сезоне мы действительно воспринимаем все как дети, воспринимаем всё заново, ставим под сомнение абсолютно всё, что мы до этого знали про религию и так далее. А во втором сезоне вдруг появляется вот этот второй папа, который предлагает срединный путь, более рациональный, и это как раз испытание нашего детского восприятия.

Так что первый сезон можно назвать детством, второй можно назвать отрочеством, а третий, если он будет, будет, наверное, юностью.

Скажите пожалуйста, сериал снимали в Ватикане?

Е.М.: Первый сезон не в Ватикане, потому что Ватикан сомневался. Во втором сезоне дали карт-бланш, потому что поняли, что ничего страшного не произошло и, наоборот, это такой сериал, который, в общем-то, находит соблазнительные способы привлечь внимание к религии. Так что во втором сезоне они действительно могли снимать уже где хотели.

Е.М.: Может, вы обратили внимание, что в первом сезоне есть сцена, в которой перед папой находится две реликвии – это Пьета Микеланджело и Евангелие? Тогда герой фокусирует свой взгляд на Пьете.

Мне кажется, это такой сознательный выбор между богословием, между Словом и искусством, то есть чем-то созданным человеком. И этот выбор делается для того, чтобы искать ответы на вопросы не в Слове, которое является заложником толкований, а в какой-то рукотворной красоте вокруг нас.

Поэтому вся эта история строится на каких-то постоянных отсылках к великой итальянской красоте, к живописи, к скульптуре… если заметили, то Юлия Снигирь и многие другие герои постоянно изображают эту Пьету. То есть, Паоло Соррентино больше доверяет искусству, чем религии, чем Библии.

Я подумала, может быть интересным, что школа, где детей взяли в заложники, является школой имени Альтиеро Спинелли на острове Вентотене. На этот остров в период фашизма Муссолини отсылал своих противников. И в 1939 году на этом острове был заключён Альтиеро Спинелли, где вместе с другими заключёнными он в 1941 году написал манифест единой Европы. То есть Альтиеро Спинелли – это тот мыслитель, который создал карту единой Европы. Все началось оттуда с этого острова.

У Паоло же один из героев говорит, что Европа – это такое пространство, где все витрины разбиты, то есть каждый может туда войти. Я считаю, что это сопоставление может быть интересным.

И потом, вы правильно отметили, что в этой картине очень много отсылок к искусству. Например, в одной из первых сцен есть аллюзия к скульптурной группе «Экстаз святой Терезы». Также много отсылок к современному искусству, а ещё есть очень такая подчёркнутая эстетика, которая очень сильно напоминает известных российских художников.

Очень часто показывают многоножку и еще… вот, например, когда эти монашки лежат на полу в круге, в котором их главная лежит в центре… и было ещё несколько таких моментов, которые как метафора, но их очень сложно понять. Многоножка, которая ползет по уху отца нового папы… Вот хотя бы этот момент – он о чем вообще?… С одной стороны, он говорит, что он очень уважает родителей за их решение. А с другой – он их ненавидит и никогда не простит, потому что они отвернулись от него… Так к чему эта многоножка… на ухе… ползущая?

Е.М.: Мы можем предположить, к чему в конце шутка про осьминога, и почему очень часто здесь появляются какие-то многорукие-многоногие композиции – это, мне кажется, большая метафора растерянности.

А почему с ней фигурируют родители… ну, потому что герой, по сути, является наместником Бога на земле, и есть такая штука, как кенозис – нисхождение Бога до состояния человека. А здесь единственный способ это показать – это сделать так, что у него есть родители, что он на протяжении всей истории ищет какие-то пути к ним и возвращается к ним, и так далее, и так далее. Так что это способ показать его как человека.

А почему в ухе эта штука – я думаю, что, если вы ещё не далеко ушли, может вас можно об этом спросить? Мне кажется, гораздо лучше будет ответ. Кто знает, почему в ухе отца Брэннокса бегает эта жужилица?

И, кстати говоря, интересно, что и Брэннокс, и Ленни Белардо – они оба потеряли своего двойника. То есть в этом сезоне рассказывается, что у Брэннокса был брат-близнец, а в прошлом сезоне, мы помним, Ленни Белардо потерял своего друга – этого рыжего товарища.

Но прям про эту штуку в ухе понять сложно... Всеволод, можно звонить другу? Где Всеволод?! Понятно… А, нет, Всеволод возвращается! Нет ответа? Всеволод, идите сюда! Давай!

В.К.: Я не хочу, ну, как бы, конкурировать и снова возвращаться к Пуссену… Просто, мне кажется, не на все вопросы есть ответы, и это совершенно нормально, как и говорит сам герой Лоу в финале. Я вспомнил реплику героя Малковича: «Перед нами дьявол-сатана – многоногий, многорукий, многоходовый, пугающий», и, собственно, многоножка – это знак чего-то страшного, чего-то такого, что у всех нас вызывает какие-то неприятные моции, но не более того. По крайней мере, я пока не готов интерпретировать это как-то ещё. Егор, забирайте эту штуку (про микрофон) – она похожа на многоножку.

Е.М.:По поводу того, что здесь очень много отсылок к современным художникам. «Барокко» переводится как причудливость, и Паоло Соррентино, будучи явным большим патриотом итальянской красоты, видит её развитие именно в новой форме причудливости. Поэтому неоновые кресты, поэтому такая музыка, поэтому столько соблазнов.

И вот интересно, что недавно, на съёмках сериала другого классика – Константина Богомолова – была возможность подойти к Юлии Снигирь и спросить её, как она считает, чего больше в том, что делает Паоло Соррентино – иронии или сострадания? И она, долго думая (только через час после вопроса вернулась к нему), сказала, что ей кажется, что всё-таки сострадания. И подсказку к этому… Всеволод негодует… можно найти в фильме Соррентино «Молодость», в котором герой пытается уязвить героиню за то, что все её заслуги заключаются в том, что она выиграла в конкурсе «Мисс вселенная», а она ему говорит, что «ирония и яд – это признаки отчаяния». Вот поэтому, мне кажется, что всё, что здесь делает Соррентино, он делает на самом деле без иронии, потому что ирония бы нивелировала ту красоту, которая здесь абсолютно точно заложена. Так что всё это на полном серьезе, и всё это продолжение той красоты, которой он любуется всю жизнь.

Что нам хотел сказать этим сериалом Соррентино?

Е.М.:Мне кажется, что суть его заключается в том, чтобы, всё очень наглядно показывая, вводить людей в вопросы непостижимого через самые часто задаваемые ими вопросы. А самые часто задаваемые наши вопросы – это: если Бог существует, то почему гибнут дети, почему дети бывают больными?

То есть это сериал, который сделан специально так, чтобы соблазнять нас размышлять о религии. Поэтому он вводит нас в религию через красоту, через телесное. Поэтому он задаёт те вопросы, которые задавали бы мы. Например, почему дети должны страдать? И вот в тех двух сериях, в которых есть Юлия Снигирь, ты действительно живёшь и не понимаешь, почему Ленни Белардо не спасает этого ребенка… у него же явно есть какая-то сверхсила в этой вселенной, но он обрекает ребенка на смерть, и потом уже только в титрах мы видим, что она заново забеременела.

Так что, мне кажется, этот сериал специально так провокативно бьёт в самые больные точки, в самые наши очевидные претензии к мирозданию.

Мне кажется, он его не на смерть обрекает, он его освободил, он его в рай отправил.

Е.М.: Да, но он ведь мог его излечить, оставить с родителями…

Не мог! В том то и дело, что не мог. Но смог сделать хотя бы это.

Е.М.: Да. Но он сделал его, получается, ребенком господним, то есть небесным, а не их. То есть получается, он у них его забрал в каком-то смысле. И пока не пройдёт ещё две-три серии, и ты не увидишь, что она беременна, ты злишься на Ленни за это.

Е.М.: Ещё одна мысль про красоту. Почему здесь очень много именного сексуального, телесного, почему всё это на пляже в Венеции... Можно предположить, что это попытка вернуться к истокам появления религии. Потому что ведь в язычестве не было разделения на какое-то низкое, пошлое и возвышенное. Вся эта духовная дисциплина приходит с организованной религией. А в язычестве, у греков, всё очень просто: телесная красота – это проявление силы воли, а сила воли – это проявление силы духа, соответственно ничего плохого и страшного в ней нет. Так что Соррентино как бы обнуляет всё и заставляет нас вернуться к истокам этой религии

На самом деле вы уже двенадцать часов здесь сидите. Мы можем просто все вместе пойти к мавзолею, взять надпись Ленин, переставить одну букву и успокоиться. Давайте расходиться, друзья.

Извините, можно последний вопрос? Во-первых, на Ленни, конечно, не особо злишься, потому что видишь, что чудо всё-таки было…

Е.М.: В конце видишь?

Нет-нет, не в конце, ты видишь чудо во время самого события чуда. Ты видишь, как загорается свет, но это абсолютно точного говорит о том, что ребенок отправился в рай, и Ленни сделал для этого всё возможное.

Но… у меня вопрос, который просто мучает меня… не знаю, может быть все поняли, что было в той коробочке у Брэннокса... Что там было!? Наркотики?

- Да!

- Так очевидно?

- Да! Героин!

Спасибо всем!

А что, если из комы вышел уже не Ленни Белардо?

Е.М.: А кто это тогда? Ааа, уже сам Бог в нём, вы имеете в виду.

Есть какие-то предположения, что та радикальная фанатичка Ленни шепнула ему на ухо?

Е.М.: Мне кажется, она сделала то же самое, что сделал Иуда – то есть она пошла на преступление, чтобы доказать ему, что он тот, кто он есть. То есть как самый преданный апостол испытала его предательством и преступлением.

Нет, я имею в виду тогда, на площади, вот этому новому папе она что-то шепнула…

Е.М.: А, вы про Бреннокса?

Да-да.

Е.М.: А… ну не знаю… Ты не мой папа, что-нибудь такое… Мой папа – другой! (с гейской интонацией)

Е.М.: Кстати, чуваки из Амедиатеки, вам нужно сделать этот мешап, в котором Ленни несут на руках, а с другой стороны несут Дейнерис. Потому что та серия, в которой ее несут, называется «Мама», а он – папа, и они могут столкнуться прям так руками. И сразу будет ясно, что HBO будет покруче чем Netflixи все вместе взятые.

Можно ещё один вопрос? Где взять такую футболку, как у вас?

Е.М.: Я её всего один раз надел, так что могу отдать. Меня ее заставили сейчас надеть. Если вас это не смущает, то можем сейчас махнуться.

Я бы с удовольствием.

Е.М.: Всё, договорились. Тогда в туалете (зал смеётся) через 10 минут!

Но по поводу ребёнка я всё-таки с вами не согласен, что Ленни мог его исцелить. Потому что, как Ленни много раз говорил, это не он его делал, а, якобы, Бог. И, соответственно, он молился, он же хотел, чтобы ребенок выздоровел, это было видно. И он несколько раз это делал. Но в чём чудо, скорее всего, заключалось, так это в том, что он дал какую-то свободу родителям, утешение, которого у них не было уже 12 лет! Именно в том, что они смогли, наконец, отпустить этого ребёнка и идти дальше, и в том, что она забеременела, наверное, и есть настоящее чудо, которое таким образом проявилось.

Е.М.: Согласен. То есть он освободил их от беды, чтобы они смогли начать новую жизнь.

А я не очень поняла историю с Эстер. Она изначально молилась о ребёнке, ей дали этого ребёнка, и потом она почему-то плюнула на него, и непонятно, что это вообще с ней было…

Е.М.: Не знаю… может, это метафора тех, кто не находит ответа, и того отчаяния, которое бывает, когда тебе кажется, что тебя не слышат, не отвечают. Поэтому она радикализировалась, хотя была самая преданная в первом сезоне.

Но она была преданна и ребёнку весь первый сезон.

Е.М.: Ну она и ему, и ребёнку была преданна. Она же там всё время так на него смотрела и так далее. Мне кажется, там явно не только в ребёнке дело.

Вот мне гораздо интереснее, почему в конце цитата из «Сияния». Потому что «Сияние» тоже выдающийся фильм об отцовстве, или что?

Скажите, а почему такой конец, что его там ждут, с радостью его пропускают, не убивают и т.п.?

Е.М.: Ну, потому что нужно утешение. Представьте, если бы это реально оказались мусульманские террористы. Чтобы бы было с этим сериалом?

Я думаю, не стали бы просто снимать… нет, очень классно сделали.

Е.М.: Поэтому утешение показано.

Мне кажется, вот эта концовка, в которой люди срывают маски и оказываются радикализированными христианами, очень тонко переплетается с фильмом «Кролик Джоджо», который можно посмотреть в интернете и нельзя посмотреть в прокате у нас, потому что в нём, когда ты его смотришь, думаешь, что это сатира на тех, кто является радикалами, на тех, кто является, грубо говоря, современными нацистами, гитлеровцами и гитлерами, и так далее. А потом ты понимаешь, что это сатира на тебя за то, что ты думаешь, что ты морально выше этих людей, и что смысл «Кролик Джоджа» в том, чтобы научиться сострадать обычным людям, которые оказались в плену у фашизма.

То есть и в «Новом папе» в конце присутствует этот момент с перевертыванием – ты понимаешь, что, на самом-то деле, радикализироваться вполне могли мы сами, а не те, кто другие, отличные от нас.

Так что классный финал. Вроде как, и сладкий, но при том и горький. Заставляющий думать.

Как вы думаете, в третьем сезоне Ленни снова вернётся?

Е.М.: Я надеюсь, что его не будет, потому что это уже будет прям какой-то совсем повтор, это уже будет «Пиитива. Часть вторая», наверное, если его опять сделать папой.

Вы по ходу объяснили нам ещё один фильм, спасибо, но у меня максимально тупой вопрос – почему он умер? Ну, то есть, я понимаю, что, скорее всего, это и не нужно объяснять, но вдруг есть версии?

Е.М.: Ну, за грехи наши, чтобы подчеркнуть, что завершился его путь. Если в первой части это схождение его к людям, то во второй – это вознесение. Всё, дальше мы сами по себе. Типа, этот сериал чему хотел нас – тому научил.

То есть, короче говоря, сериал ни много ни мало замахнулся на Священное Писание, только с неоновыми цветами.

Новый-новый завет.

Е.М.: Новый-новый завет, да. Самый новый завет. Новейший завет.

Вот у меня такой вопрос возник. Когда выбирали папу, Войело не смог стать папой, потому что он соревновался с кардиналом Эрнандесом, если я не ошибаюсь в его имени, который был очень похож на него самого. И у меня возникла такая мысль, что Войело сам себе мешал стать папой, что это как будто бы его отражение. Когда же он справился со всеми своими внутренними противоречиями и сопротивлениями, то в конце стал папой. Вот в чём вообще был смысл того, что Эрнандос был на него так похож?

Е.М.: Не знаю. Мне кажется, что Войело как раз, и это подчёркивается в конце в его столкновениях с ребёнком, отец внутри при папе Белардо. То есть он папа папы. Вот поэтому он сам не может занять святое место – он ещё и отец духовный. Бог только может отправить своего сына разбираться со всеми делами на земле. И у Войело, мне кажется, такая же ситуация.

Можно ещё вопрос? Линия Дайан Китон была в первом сезоне почти чуть ли не главная, здесь же вообще даже не поднята.

Е.М.: Потому что эта линия была связана с родителями, а здесь Ленни уже освободился от своих родителей.

Просто ещё в 1-м сезоне Соррентино так недвусмысленно намекал на связь между Войело и сестрой Мери, она крепла-крепла, и, в общем-то, я ожидал здесь увидеть продолжении линии, но…

Е.М.: А помните у неё ещё была футболка, на которой было написано «Я девственница, но это старая футболка». Вот…

Всё, ребят, скоро здесь начнётся фильм плюс два. Пойдёмте.