Анонсы Контакты Мы ВКонтакте Мы в Facebook Мы в Instagram Поиск по сайту

Группа «Яуза»: Мы не боимся высокой поэзии

Дата:

Московский рок-секстет «Яуза», возглавляемый вокалистом, композитором Арсеном Ревазовым, исполняет концептуальную программу «Бабочки и танки» на стихи культового ленинградско-иерусалимского поэта Михаила Генделева. Мы встретились с Арсеном и поговорили о поэзии, русском роке и о том, какая связь между бабочками и танками

0 фото к материалу Группа  Яуза   Мы не боимся высокой поэзии1 фото к материалу Группа  Яуза   Мы не боимся высокой поэзии

Как пришла идея заняться музыкой и создать свою группу? Причем выступать не сольно, а с бэндом?

В юности я почти игнорировал русскую рок-музыку. Она казалась мне ужасно вторичной по отношению к западной, мне нравились только Гребенщиков и ранний «Наутилус Помпилиус». Больше ничего отечественного я слушать не мог, не считая нескольких песен «Зоопарка», «Машины времени», «Крематория», ДДТ, «АукцЫона» «Чайфа», «Секрета» и «Браво». Всего набралось на три-четыре кассеты. В общем, меня постоянно посещало чувство, что той старой русской музыке чего-то не хватает. Наконец, в какой-то момент я понял, чего именно не хватает - исторической опоры. К примеру, американцы опирались на фолк из Гринвич-Виллиджа, а англичане - на ритм-энд-блюзовые традиции Лондона, Манчестера и Ливерпуля.

Дело в том, что любая музыка, которая могла звучать из советской радиоточки, казалась основателям русского рока адским зашкваром. Отчасти это объяснялось тем, что среднее или высшее музыкальное образование было далеко не у всех рокеров, отчасти - твердой политической позицией культурного андеграунда. И русскую классику: от Глинки и Чайковского, до Рахманинова и Шостаковича - будущие рокеры не воспринимали в качестве возможной опоры. И такими же чужими им казались лучшие советские песни, даже советский джаз во главе с Цфасманом. Отрицая советский канон, многие из них выплеснули с водой и ребенка.

Лично мне с сильным опозданием захотелось создавать свои мелодии, которые бы опирались на классический рок, на русскую и нерусскую классическую музыку, на городской романс, и даже на шансон, в котором я не вижу ничего стыдного, если его исполняет Высоцкий или Окуджава. Я понял, что эта идея меня захватывает, и я ее совершенно не боюсь.

Надо признать, что я никогда себя не чувствовал вокалистом, который сможет петь с разными коллективами. Поэтому я решил собрать группу единомышленников, и нам удалось создать удивительную команду разных по стилистическому диапазону людей: всем им нравится наша музыка, и они умеют ее играть. Мы назвали группу «Яуза» — в честь реки, рядом с которой прошло мое детство, и в честь магнитофона. Я стал писать музыку на тексты моего старого иерусалимского друга Михаила Генделева.

Помимо оригинального авторского репертуара, мы стали исполнять на концертах две композиции «Зоопарка». Известный продюсер Александр Кушнир пригласил нашу команду участвовать в крупном мероприятии памяти Майка, и для нас будет совершенно органично исполнять там его «Пригородный блюз» и «Blues de Moscou».

Сейчас музыканты «Яузы» репетируют фактически неизвестную широкой аудитории песню The Beatles, которая у нас зазвучала на удивление быстро, буквально с нескольких прогонов. А нашу музыку молниеносно довести до канонического вида пока не получается. Мы можем десятки раз на репетиции гонять одну и ту же песню, пока не убедимся, что мы хоть чуть-чуть продвинулись в ее реализации.

Обязательно хочу обратить внимание на то, что наши композиции сложны именно в исполнении, а не в восприятии. Сегодня для меня самое интересное - это то, как на нашу «группу единомышленников» будут реагировать зрители. Для меня это большая загадка. Мы закончили записывать дебютный альбом, он находится на сведении в Германии, и уже осенью готовимся обкатывать его по московским клубам.

Расскажи, как проходила работа над альбомом, и почему вы выбрали для него название «Бабочки и Танки»?

Бабочки и танки - это два ярких образа, которые всегда проходили через поэзию ленинградско-израильского поэта Михаила Генделева, на стихи которого я написал мелодии. Как известно, Генделев был военным врачом и искренне считал, что свои лучшие годы провел на войне. Отсюда танки. А бабочки - это такой постоянный образ, фирменный стиль, как графически-поэтическая фигура в виде строчки на странице. К тому же, у Михаила Самуэлевича была большая коллекция бабочек.

Мы начали писать этот альбом, когда пандемия вынудила нас сидеть по домам. Сначала наш барабанщик делал ритмическую основу треков, затем мы играли и записывали музыку по видеосвязи. Другими словами, помимо вокала, весь альбом писался удаленно. В процессе работы выяснилось, что готовить эту программу по интернету можно, но сложно и не слишком эффективно. И, встретившись после карантина, мы стали многие фрагменты переигрывать и дописывать. Сейчас мы находимся на финальной стадии микширования, и, если какая-то музыкальная фраза получилась не очень убедительно, мы ее переписываем на своей студии.

Почему стихи именно Генделева попали в первый альбом?

Когда я решил реализовывать свои музыкальные амбиции, мне нужно было иметь хоть какое-то защищенное место. Я не профессиональный вокалист, у меня нет музыкального образования… И вообще, со стороны выглядит крайне подозрительно, когда человек берется за такое, ведь я не композитор. Я должен был хоть с какой-то стороны чувствовать себя прикрытым. Например, со стороны стихов. И поэтому я выбрал те, которые не сильно известны широкому кругу читателей. Но в узких кругах Генделев – великий поэт, особенно для тех, кто знает современную русскую поэзию. Понятно, что стихи сложные, но мне плевать было на то, что они сложные. Хотя определенные риски во всем этом присутствовали. И я был категорически не готов, чтобы мне друзья говорили: «У тебя музыка говно, да и еще стихи говно». Так что, хорошая поэзия – это, в своем роде, «операция прикрытия». Сказать в этом случае, что тексты плохие, никто не посмеет. Люди научились говорить гадости по-другому, типа: «На такие сложные стихи петь нельзя». Можно!

Есть ли желание написать песню на стихи какого-то еще поэта? Кто бы это мог быть?

Трудно сказать. Осип Мандельштам — мой самый любимый поэт. И, пожалуй, на его стихи я бы хотел написать музыку. Но уже не цикл из 11-12 текстов, а одну-две композиции на любимые стихи. Да, это не исключено. Тем более, что они у него такие певучие. Если послушать записи, где он декламирует собственные стихи, то можно услышать, что он их не читает, а именно самозабвенно поет!

Может быть, что-то из Марины Цветаевой, но точно не Бродского. Есть сумасшедшая идея попробовать попеть какую-то латинскую поэзию - Катулла, Горация - но это будет совсем артхаус. Словом, у меня нет представления, как быть со стихами следующего альбома. Какие-то тексты, возможно, я сам напишу. В детстве я писал стихи, в Иерусалиме в 1992 году у меня даже вышла тоненькая книжка стихотворений. Но все не так просто. Чтобы писать стихи, вокруг не должно быть никакой суеты. И не должно быть очень плотного графика, как у меня сейчас. Нужно обязательно выдохнуть: покой, расслабленность, медитация, отстраненность. К сожалению, этого пока и близко нет.

Как ты видишь своего слушателя и свою аудиторию?

Очень сложно и одновременно просто. Сложность в том, что музыка, которую мы исполняем, слишком нова и неожиданна, в первую очередь, по сравнению с той, которую сейчас делают другие. Мы пытаемся создать тренд на интересное звучание. А сегодня в моде неоригинальный звук. И речь идет не обязательно про рэп. Рэп – это, кстати, иногда очень хорошо, как минимум - поэтически. Но большинство музыкантов сегодня используют крайне упрощенные гармонии и мелодии. Люди, пишущие сложную музыку, сидят в глубоком андеграунде и выступают перед 30-50 ценителями. Это может быть реально прекрасная музыка, но абсолютно не востребованная широкими массами. И в этом мне видится сложность.

Простота нашей концертной программы заключается в том, что мы делаем упор на красивые и интересные мелодии - раз. А русские люди явно любят мелодии. На новые, интересные, но не сумасшедшее сложные гармонии мы опираемся во вторую очередь. И естественно, так как мы, все-таки, рок-группа, мы огромное внимание уделяем ритмической основе. Мы не боимся высокой поэзии. Нас не смущает текст, который, возможно, не всегда понятен с первого раза. Но можно переслушать еще раз, поскольку ни одна песня с первого раза не воспринимается вообще никем. Мой любимый пример – ставшая уже классической, баллада семидесятых годов Stairway To Heaven. Как известно, изначально Led Zeppelin обкатывали ее на концертах, но трек не пользовался никакой популярностью. Им говорили: «Что-то у вас соло какое-то в самом начале длинное и невнятное». А сейчас это соло (точнее интро) в хороших музыкальных магазинах просят не играть при тестировании гитары, чтобы не задалбывать других покупателей. Но, когда композиция вышла на альбоме, люди сразу же все просекли. Так что, с одного раза песня часто не воспринимается. Если только к тебе домой не приехали музыканты The Beatles с новым, шестым по счету, альбомом. И, когда они слезно попросили тебя послушать, ты уже морально готов к тому, что тебе принесли шедевр. Но в нашей жизни это крайне редко бывает.

Теперь хочу сказать несколько слов про некий собирательный образ слушателя. Это люди, которым нравится хорошая музыка, а именно: интересный рок с драйвом, с мелодиями, гармониями, текстами - все, как это должно быть. У нас очень широкий разброс - от поп-барокко до хард-рока. И поэтому мы рассчитываем на самую широкую аудиторию людей, которым нравится динамичная музыка. На тех людей, которые соскучились по родной музыке, но хотели бы услышать, не заигранные до затертости, старые песни.

Люди, не выходящие за пределы радио «Шансон», вряд ли придут в восторг от всех наших песен, хотя «Вальс крушения» вполне может даже полюбиться. Тем же, кто слушает «Наше радио», должны прийтись по душе многие наши композиции. Если, конечно, они не снобы и все еще верят, что в России может появиться новая нормальная музыка. Снобы - это последняя аудитория, к которой мы обращаемся. Поэтому наш слушатель – в диапазоне от молодежи 15-16 лет и до очень взрослых людей. Я лично знаю представителей трех поколений, которые с энтузиазмом воспринимают музыку группы «Яуза».

И последний вопрос. Какой месседж, девиз вы хотите передать слушателям?

Неожиданная новая музыка, которая вам может понравиться.