Анонсы Контакты Мы ВКонтакте Мы в Facebook Мы в Instagram Поиск по сайту

Интервью с Алексеем Бакашиным

Дата:

Московский музыкант, поэт и сонграйтер Алексей Бакашин, ранее известный по инди-рок-группе «Десять отличий», недавно выпустил свой первый сольный альбом «Реальный кадр» в жанре русской рок-электроники. На альбоме представлена выраженная современными музыкальными средствами смарт-поэтика сегодняшнего резидента мегаполисов, раскрывающая мир поиска нетривиальных ответов на глубокие вопросы нашего времени. 2 мая Бакашин принял участие в большом концерте на Малой сцене Книжного фестиваля «Красная площадь» у стен Кремля. В связи с этим событием мы поговорили с музыкантом о его новом проекте, о влиянии Боба Дилана на его творчество, о том, что у него общего с Джимом Джармушем и о других интересных проблемах.

0 фото к материалу Интервью с Алексеем Бакашиным1 фото к материалу Интервью с Алексеем Бакашиным2 фото к материалу Интервью с Алексеем Бакашиным3 фото к материалу Интервью с Алексеем Бакашиным4 фото к материалу Интервью с Алексеем Бакашиным

Практика показывает, что вы обычно работаете в тандеме. Раньше, в группе «Десять отличий», вашим партнером был гитарист Максим Романенко, теперь им стал саундпродюсер и аранжировщик Олег Звягин. Что их отличает друг от друга в подходе к музыке? Как это отразилось на вашем творчестве?

Внешних отличий очень много, гораздо больше десяти. Максим пришел в проект из музыки «ню метал», много лет играл тяжелую альтернативу в духе Korn и System of a Down. Олег – диджей, создавал танцевальные треки, кстати, и на Западе они были довольно востребованы. Но они оба абсолютные меломаны и абсолютные музыканты. Люди, которые чем-либо другим, на мой взгляд, заниматься не могут и не должны.

С Максимом мы записали три альбома и, наверное, выразили почти все, что хотели и умели на тот момент в жанре русской рок-эклектики. Там принципиален был профессиональный гитарный звук, и без него проект «Десять отличий» не попал бы в цель, а был бы скорее продвинутым поджанром авторской песни. А «Реальный кадр» изначально задумывался на стыке рока и электроники – и, с точки зрения звука, благодаря опыту Олега, получилось все отменно – современно и ярко, но при этом максимально сбалансированно.

Свой альбом «Реальный кадр» вы решили завершить проповедью Александра Меня из фильма «Любить». Расскажите, как вам пришла в голову эта идея.

С завершающей песней альбома вообще какая-то мистика творилась. Изначально, песен должно было быть десять, а последней композицией альбома была песня «Пульсации». Песня «Странная история», про которую вы говорите, постучалась мне в голову чуть ли не за две недели до предполагаемой даты завершения работы и заставила себя экстренно записать и включить в альбом.

Когда мы импровизировали в студии, записывая инструментальную концовку, стало понятно, что именно ей нужно закрывать альбом. А для того, чтобы точка в конце главы была еще более убедительной, я стал искать в сети какую-нибудь сильную речь о любви и совершенно случайно наткнулся на этот блестящий фрагмент проповеди отца Александра. С ней практически ничего не нужно было делать, она идеально «попала» в альбом и в песню – и по интонации, и по ритму, и по настроению, и по смыслу. Такие совпадения невозможно переоценить.

Название альбома «Реальный кадр» явно относится не только, так сказать, к «объектам кадровой политики», но и в прямом смысле к киноискусству и фотоискусству. Какие режиссеры или фотографы вам наиболее близки по духу?

Это вполне себе осмысленное название. Я не воспринимаю искусство как нечто изначально вечное. Для меня любое творчество – это фотохроника, набор случайных кадров, мгновенный скриншот секундного ощущения, тут же ушедшего в небытие. Иногда - по удивительному, чудесному стечению обстоятельств - какие-то кадры становятся золотыми, но я для себя решил на это не рассчитывать. Просто щелкаю ежедневно своим затвором и выкладываю накопленное на суд публики.

А что касается кино – в одной из недавних рецензий на альбом меня сравнили с Джимом Джармушем. Это в равной степени и забавно, и лестно. Но при всем непрерывном хайпе, связанным с независимым кино, мне всегда были ближе деятели искусства, умеющие мастерски умещать рвущие шаблон вещи в рамки мейнстрима. Поэтому условный Ларс фон Триер вызывает у меня зевоту, а Георгий Данелия – неисчезающий восторг.

Известно, что вы поэт, у вас выходили сборники стихов. Какие состояния больше располагают к написанию стихов в чистом виде, а какие – к работе над текстами песен?

Крайняя усталость очень хорошо располагает. Лучшие свои тексты я написал в состоянии полного исступления, борясь со сном или преодолевая физическую боль. В самолетах очень хорошо пишется, потому что интернета нет, и никто не отвлекает. При этом нет разницы, чисто стихи ты сочиняешь или песенную лирику.

Когда-то, во времена «рок-революции», существовала знаменитая формула «секс – наркотики – рок-н-ролл». Сейчас всё, конечно, сильно изменилось… Но всё-таки: вы сейчас находитесь на полюсе, противоположном этой формуле, или она вас хоть как-то касается?

Секс пока еще, к счастью, касается. Без влюбленности, страсти, без наличия у автора физического влечения к объекту своего обожания, мне кажется, невозможна проникновенная, гендерно окрашенная лирика, которая будет «цеплять» слушателей.

Ко второму компоненту этой формулы мое отношение резко отрицательное, и отнюдь не по шаблонно-моралистским причинам – я терял друзей и знакомых, которые не смогли справиться с зависимостью. Это были молодые люди, подававшие надежды, талантливые. Наркотики неизбежно стирают личность и оставляют на ее месте слепое безвольное пятно. Ну, а рок-н-ролл, конечно, навсегда в моей душе. У него там постоянная регистрация.

Ваши тексты вызывают ассоциации с поэтикой Боба Дилана. На вас как-то повлияло его творчество?

Дилан был невероятно важной, центральной фигурой золотой эры рок-музыки. Об этом даже как-то и говорить неудобно – привет, Капитан Очевидность. Конечно же, на всю пишущую и поющую братию, жившую после, так или иначе его творчество повлияло – напрямую или опосредованно. Я тут скорее отношусь ко второй группе, потому что ко мне Дилан пришел уже в транскрипции десятка альбомов Бориса Гребенщикова – и не только его одного. Его семена принесли невероятный урожай на ниве русского поэтического образа - в особенности, в русском роке. Это человек, придумавший новые, не существовавшие ранее инструменты препарирования душевных глубин.

Чувствуете ли вы себя уязвимым перед аудиторией, особенно сейчас?

Вопрос сложный. Мне почему-то вспомнился один из концертов Земфиры, в Ростове, по-моему, когда из-за некоего подвыпившего зрителя, выкрикивавшего названия песен, она едва смогла довести выступление до конца, а в итоге завершила мероприятие словами «я никогда не вернусь». Это одна крайность. Мерилин Мэнсон, к примеру, отправлял в зал естественные надобности – это другая экстремальная грань все той же уязвимости.

Считается, что автор или артист, открывающий свое сердце, искренне делящийся своими чувствами с чужими людьми, уязвим по умолчанию. Я не могу согласиться с этим. Как инженер по образованию, много лет работавший с компьютерными сетями, я знаю, что есть устройства и программы, позволяющие обеспечить обмен нужной информацией, но при этом блокировать попытки негативного воздействия извне. Пример технический, но суть в том, что каждый вменяемый взрослый человек должен уметь настраивать свой внутренний файрвол, защищать свои границы и не давать собой манипулировать.

У какой из существующих сейчас в мире рок-групп вам хотелось бы сыграть на разогреве?

Я рассмотрю любые предложения (с улыбкой). Но, поскольку проект «Бакашин» на настоящем этапе скорее студийный, чем концертный, то в большей степени мне, конечно, было бы интересно сделать парочку фитов с кем-нибудь близким по духу и не обязательно более известным в музыкальном мире, чем я.

В каком направлении, по вашему мнению, должен развиваться ваш проект?

Во всем, что касается чистого творчества, довольно непросто обозначать вектор развития, составлять планы. Как там говорится? «Хочешь рассмешить Бога, поделись своими планами». Столько людей тщательно и непрерывно планируют заведомо неподконтрольные им вещи, что со своей стороны мне бы хотелось дать Господу возможность отдышаться между приступами смеха.

Хочется продолжать и литературную, и студийную работу, и клубные выступления. С последним сложнее – пока нет постоянного большого состава для полноценного лайва, но надеюсь, что мы туда когда-нибудь придем.

Если бы вы могли написать собственную эпитафию, как бы она звучала?

«По крайней мере, он пытался».