Анонсы Контакты Мы ВКонтакте Мы в Facebook Мы в Instagram Поиск по сайту

Папа не «или, или», он «и то, и другое»

Дата: | Авторы:

Разбор сериалов о папах Паоло Соррентино и краткий экскурс в историю итальянского кино о христианстве и служителях Ватикана от киноведа и преподавателя Московской школы кино Всеволода Коршунова на премьере финального эпизода «Нового папы» 8 февраля в КАРО №11 «Октябрь».

0 фото к материалу Папа не  или  или   он  и то  и другое 1 фото к материалу Папа не  или  или   он  и то  и другое 2 фото к материалу Папа не  или  или   он  и то  и другое 3 фото к материалу Папа не  или  или   он  и то  и другое 4 фото к материалу Папа не  или  или   он  и то  и другое 5 фото к материалу Папа не  или  или   он  и то  и другое 6 фото к материалу Папа не  или  или   он  и то  и другое 7 фото к материалу Папа не  или  или   он  и то  и другое 8 фото к материалу Папа не  или  или   он  и то  и другое 9 фото к материалу Папа не  или  или   он  и то  и другое 10 фото к материалу Папа не  или  или   он  и то  и другое 11 фото к материалу Папа не  или  или   он  и то  и другое 12 фото к материалу Папа не  или  или   он  и то  и другое 13 фото к материалу Папа не  или  или   он  и то  и другое 14 фото к материалу Папа не  или  или   он  и то  и другое 15 фото к материалу Папа не  или  или   он  и то  и другое 16 фото к материалу Папа не  или  или   он  и то  и другое 17 фото к материалу Папа не  или  или   он  и то  и другое 18 фото к материалу Папа не  или  или   он  и то  и другое 19 фото к материалу Папа не  или  или   он  и то  и другое 20 фото к материалу Папа не  или  или   он  и то  и другое 21 фото к материалу Папа не  или  или   он  и то  и другое

Сейчас сложно говорить про интерпретацию – мы ещё не видели последние две серии, а в финале, конечно, там всё и происходит.

Но один наводящий, даже, может быть, запутывающий вопрос я вам задам.

Для меня это один из главных вопросов в этом сериале – сколько пап мы видим в кадре? Сколько вообще пап?

Сейчас, после 7-ой серии, очевидно, что у нас есть папа Пий XIII, Франциск II и Иоанн Павел III. То есть три папы. При этом это количество можно интерпретировать как на увеличение, так и в сторону уменьшения.

Пожалуйста, попробуйте после просмотра ответить себе на вопрос, сколько пап мы увидели в этом сезоне.

Очень важно понимать, что для итальянского кино, итальянского общества то, что делает Соррентино – это просто невероятно.

Потому что в Италии, как вы понимаете, особые отношения с Ватиканом, особые отношения со святым престолом.

В России, например, до февральской революции 17-го года нельзя было показывать священника. Вообще нельзя было показывать ничего связанного с церковью и служением Богу. Понятно, что в эпоху советской власти можно было, но тоже под особым углом.

А в Италии история кино начинается с Ватикана, потому что, собственного говоря, папа Лев XIII в своем саду – это вообще одна из первых итальянских картин, снятых на территории Италии – в 1896 году.

И, можно сказать, что между Львом XIII и Пием XIII – в эти скобки – заключена вся история итальянского кино на данный момент.

Дальше, конечно же, были раннехристианские пеплумы – истории из раннехристианской эпохи, жития святых. До сих пор в Италии одни из самых рейтинговых сериалов – это сериалы про святых, про их чудеса и про реакцию на эти чудеса.

И, конечно же, после лютеранских соглашений 1929 года, в эпоху уже 30-ых годов, каких-то серьезных подвижных потрясений не могло быть, поэтому только итальянский неореализм переворачивает представление об образе священника на экране и представление о святом престоле.

Я имею ввиду, конечно, великую картину Роберто Росселлини – «Рим, открытый город» – это манифест итальянскому неореализму.

Если не видели – обязательно посмотрите.

Именно там совершенно невероятным образом показано, как один из главных героев – некий священник – играет с мальчишками в футбол. Можете себе представить? Священник, сакральная фигура, играет с мальчишками в футбол! И более того – мяч попадает ему по голове!

Вы, конечно, понимаете, что именно на этот образ опирается Соррентино, когда в «Молодом папе» заставляет сестёр и героиню Дайан Китон играть в футбол. Это совершенно невероятная подвижка в изображении священника.

Более того, священник у Росселлини антифашист – он помогает антифашистскому подполью, и за это его расстреливают на глазах у детей.

Это огромную роль сыграло и в «Новом папе» Соррентно, что очень важно.

Ещё один образ Ватикана написан Витторио Де Сикой в «Похитителях велосипедов». В частности, там есть момент, когда мы видим во время дождя монахов, смешно надвигающих рясы. Эти монахи укрываются в монастыре и говорят, при этом, на немецком языке. Понятно, что это намек на практику, которая когда-то была, к сожалению, распространена – многим нацистским преступникам Ватикан давал убежище, давал возможность укрываться в монастырях и, таким образом, уходить от преследования и наказания.

Дальше, конечно, можно вспомнить про великую “La dolce vita” («Сладкая жизнь») от Федерико Феллини, юбилей которого мы отмечаем весь год, юбилей же фильма отмечали вот только что в начале февраля.

Фильм вышел в феврале 60-го года, и это была совершенно сенсационная вещь, потому что фильм открывает, как вы помните, концептуализм правды жизни: чудовищный для 60-го года кадр – статуя Христа парит над Римом! Эта статуя привязана к вертолёту, а внизу девочки в бикини машут руками – то ли Марчелло Рубини – журналисту, то ли Христу.

Это воспринималось как пародия на второе пришествие Иисуса Христа – можете себе представить? И Ватикан отреагировал очень жёстко. Вышло полтора десятка язвительных статей, которые обвиняли фильм просто во всех смертных грехах, да и режиссёра этого фильма тоже. Сам Феллини рассказывал, как однажды на фасаде церкви он увидел свою фамилию в черной траурной рамке и призыв молиться за великого грешника Феллини. Ему буквально плевали в лицо после премьеры этого фильма – чудовищной совершенно была реакция. Фильм даже, собственно говоря, закрыли на какое-то время – просто запретили его к демонстрации. Потому что он посмел поднять руку на святое. Это казалось чем-то невероятным, да и сама по себе десакрализация Ватикана воспринималась очень тяжело. Но потом, конечно, Феллини продолжит эту линию, используя образ «показ мод в Ватикане», что мы видим и у Соррентино.

Пьер Паоло Пазолини подхватит эту тему через 4 года после Феллини. И он вообще снимет монополию на Иисуса Христа у Ватикана. В «Евангелии от Матфея» он скажет: Христос – не ваша монополия, Христос наш общий

персонаж мировой истории, и я его воспринимаю как первого в мире революционера.

Также покушение на общественную нравственность будет в «Теореме» – еще одном фильме Пазолини.

Но мне хочется вспомнить фильм совсем недавний, также очень рекомендую вам его посмотреть, поскольку будут очевидны многие связи с картинами Соррентино, а именно с сериалами «Молодой папа» и «Новый папа».

Я имею ввиду картину “Habemus Papam” Нанни Моретти – фильм, который вышел в 2011 году. «У нас есть папа» – так по-русски называется этот фильм

Очень прошу посмотреть эту картину – она замечательная.

Там папа римский, не то что бы совсем впервые, но впервые так подробно показан как живой человек. Не как святыня гуттаперчевая, ни как что-то, чему мы поклоняемся, ни как предстоятель да Господа Бога. Нет – как живой человек.

Фильм начинается очень смешно.

Кардиналы сидят в Сикстинской капелле. Пишут имена. Мы слышим их внутренние голоса, и все они говорят: «Господи, только не я!». Все они старые, уставшие от жизни, эмоционально выгоревшие. Никому не нужна эта ответственность, эта нагрузка, эта нервотрепка… Господи, только не я…

Кстати, помните, почему победил Ленни в молодом папе? Он истово молился и стал папой. Это, конечно, отсылка к картине Моретти.

Так вот. Выбирают некого французского кардинала (его играет великий французский артист Мишель Пикколи), он выходит на балкон для первого обращения к собравшейся на площади Сан-Пьетро пастве (Соррентино использует этот мотив в своих сериалах в полную мощь), вскрикивает и убегает. И начинается погоня за новоизбранным папой. Для того, чтобы успокоить папу, вызывается психоаналитик из Рима, которого играет сам Нанни Моретти.

По сути, это и есть то, что делает Моретти – он подвергает папу некоему психоаналитическому сеансу. Можно ли это сделать? Можно ли позволить себе такое? «Да!», говорит Моретти.

Соррентино делает это и в «Молодом папе», и в «Новом папе», причём в гораздо более радикальной форме. Потому что он не просто подвергает папу психоаналитическому сеансу. Он показывает его как сложного, противоречивого человека, буквально под лупой исследуя все элементы сложного рисунка его характера.

Вспомните молодого папу. Как там выглядит Ленни Белардо? Он – классный, он как рок звезда, правда же? А потом он делает какие-то дикие вещи. А потом снова классные. И снова дикие.

И кто-то пишет, что хочет убить этого папу, голову ему открутить после второй серии, а кто-то уже после первой…

И этих мнений, этих реплик очень много, потому что папа построен весь как одно сплошное противоречие. Он сам же говорит: «Я есмь противоречие, как и господь Бог». И также, помните. противоречивы его мотивировки.

А как вообще мы можем интерпретировать, кто такой папа? А почему он так себя ведет? Ведь эту коленцу, которую он выкинет, там, минут через 20, через 30 экранного времени, в следующей серии, например, вообще никто не может предсказать. Что там папа выкинет в следующий раз – никому не понятно, в голову это никому прийти не может.

«Папа – святой». Так говорит сестра Мэри, так говорит Эстер.

Да, папа святой, он творит чудеса.

«Папа дьявол!» – говорят кардиналы и Войело, особенно в «Молодом папе».

Он дьявольски хитёр, и у него дьявольский нюх на правду.

И правда, папа действительно буквально с помощью нюха раскусывает интригу Войело и сестры Мэри, если вы помните в «Молодом папе».

Папа – трус, который решил избежать отношений.

Отношения – это больно, это сложно. У него там была девушка, были сложности, но гораздо проще отказаться от этого, не вступать в это, жить под прикрытием церкви, под прикрытием рясы. Выключить в себе вот эту сложную для природы любого человека часть жизни.

Папа во власти эдипового комплекса, он буквально выстраивает треугольник как по Фрейду. Даже буквально по Фрейду: есть я, есть материнская фигура, есть отцовская фигура. И суть комплекса Эдипа в том, что это конкуренция за внимание матери с отцовской фигурой. Здесь же буквально папа отстраняет кардинала Спенсора и приближает к себе сестру Мэри. В более же метафорическом смысле, он также борется за внимание матери-церкви.

Ну и самая очевидная интерпретация, которая прописана даже излишне буквально в «Молодом папе»: папа – это сирота. Сиротка, которому нужно быть видимым настолько, чтобы родители его нашли. Помните, родители его бросили – отправили в приют к сестре Мэри, а сами уехали в Венецию? И вот он должен теперь, наконец, этих родителей как-то обнаружить.

Таким образом, Венеция – это очень важная локация для папы. Это его драма, это его беда. Они променяли его на Венецию. Да, как Карлсона на собаку. Это очень страшно. И то, что он застрял в Венеции почти на всё время, для второго сезона очень важно: это очевидная метафора того, что он застрял в собственной правде.

Так что перед нами папа, который расколот. Он то ли трус, то ли во власти эдипового комплекса, то ли дьявол, то ли святой. Кто он – не очень понятно. И он сам не понимает, кто он такой.

Но в конце последней серии первого сезона он, наконец, выходит в Венеции на проповедь и говорит людям, что он позволяет себе её произнести. И он вспоминает Блаженную Хуану – очень важный образ в «Молодом папе». Это такая очень молодая святая, которая ему нравится, и он цитирует ее слова: «Когда её спросили, что есть Бог, она ответила: “Бог – это открытая граница”. Ей было всего 14 лет, и никто не понял, что она хотела этим сказать. А потом дети засыпали её вопросами: “Мы живые или мертвые, мы устали или полны сил, мы здоровы или больны, мы хорошие или плохие, мы молодые или старые, мы чистые или грязные, мы глупые или умные, мы честные или лживые?” – “Неважно” – ответила Блаженная Хуана».

То есть все эти противоречия снимаются: папа и дьявол, и ангел, и трус, и сирота, который пытается решить проблему с родителями. Он и то, и другое, и пятое, и десятое. Он не «вместо», он не «или, или», а он «и, и» – и то, и то другое, и пятое, и десятое.

И последние его слова: «Когда-нибудь я умру. Тогда я смогу обнять всех вас, одного за другим». И родители так и уходят с площади венецианской, площади Сан-Марко. И как бы то ли они отворачиваются от него окончательно, то ли он отпускает их… мне больше нравится вторая версия.

И вот, собственно говоря, эти слова очень важны, я не скажу почему, сами поймёте при просмотре этих оставшихся двух серий, не даром я вам так подробно цитирую эти две его цитаты из проповеди.

Получается, что в каком-то смысле Джон Малкович играет прямое противоречие Джуду Лоу, прямое противоречие Ленни Белардо, потому что он воспринимается как фигура целостная, зрелая, убелённая сединами опыта. И как раз из этой целостности он и смотрит на этот мир, сотканный из противоречий, поэтому он не хочет ничего выбирать и ничью сторону занимать.

Сам художественный мир, художественное пространство этих двух сериалов, кстати, построено абсолютно противоположным образом. Есть замкнутый мир Ватикана, который изредка прорезается с какими-то визитами папы в «Молодом папе», и абсолютно разомкнутый мир в «Новом папе», в котором львиная доля действия (пусть не одна вторая, но очень значительная часть) происходит в Венеции. И вы видите эту знаменитую La Scuola Grande di San Marco, ту больницу, где лежит папа, и ту площадь, где эти радикалы сидят перед этим самым зданием; в 7-ой серии вы видели совершенно прекрасную Юлию Снигирь, которую буквально заморозили во время съёмок в настоящем неотапливаемом венецианском палаццо. То есть мир «Нового папы» разомкнут.

Очень смешно, что лондонец Джуд Лоу играет американского папу, а американец Джон Малкович играет британца. Пожилой и молодой, жёсткий и мягкий. Кстати, выбор имен очень символичен. Пий – это имя самых жёстких пап, непримиримых, которые выстраивали стену вокруг Ватикана, а Иоанн Павел, конечно, ассоциируется, во-первых, с Иоанном Павлом II – Каролём Юзефом Войтылой, польским священником, который стал папой, который, как раз, размыкал границу, был миротворцем и, кстати горнолыжником, как и Джон. Также интересно вспомнить Иоанна Павла I – он правил всего один месяц и умер при странных обстоятельствах в конце сентября 1978-го года – примерно также умер в сериале Франциск II. То есть – это ещё одна отсылка и ещё один отыгрыш.

При этом Пий XIII и Иоанн Павел III абсолютно противоречивые персонажи. Если один пытается, стремится попасть к родителям в Венецию и, в итоге, едет к родителям, другой, наоборот, едет от родителей. Ну и, конечно, по поведению – активный и сомневающийся, интроверт и экстраверт. Собственно, наш новый папа похож на такого сомневающегося и рефлексирующего интеллектуала, как, например, Шерлок Холмс. Я думаю, вы заметили отсылки к Шерлоку Холмсу – я имею в виду трубку, точнее, коллекцию трубок; арфу – Холмс, помните, на скрипке играл, а этот на арфе; ну и, конечно же, всякие химические приключения, которые тоже любил Шерлок Холмс. Но ещё больше, конечно, папа ассоциируется с Гамлетом. Гамлетизм нового папы — это большая хорошая интересная тема. Сомневающийся, нежелающий делать выбора. Если вы помните конец 4-ой серии, там Ассенти поёт знаменитую песню L’Orchestrina знаменитого итальянского исполнителя Пауло Конте о том, что вообще не важно – быть или не быть. В сериале этот мотив используется буквально: Джон – это Гамлет, который вообще не желает принимать каких-либо решений, более того – он вообще не живёт. Помните, он говорит «важно чувствовать любовь и воспринимать как нежность, но без страсти». Таким образом, здесь мы одновременно имеем пассионарного страстного Ленни и вот такого немножко холодного, хрупкого как фарфоровая статуэтка Джона.

И в том, что они очень разные, есть и много ключей к фильму, и некая ловушка, потому что Джон, во многом, продолжение того же характера. Он очень похож на Ленни тем, что у него также проблемы с родителями, и он также пытается решить, что вообще с этим делать, он так же ищет родительского одобрения, он также истосковался по родительскому теплу и заботе.

Вот и представьте дальше вопрос, сколько у нас пап, если эти два характера, по сути, как матрёшка вкладываются один в другой. Сколько их, посмотрите, да и, увидите, собственно говоря, что такое срединный путь, который выбирает Джон. Ведь Ленни его совершенно иначе интерпретирует.

Спасибо большое за внимание, я очень рад, что все мы здесь собрались сегодня на это действительно беспрецедентное событие – смотреть этот прекрасный сериал целиком, насквозь. Это правильно, мне кажется, только так и нужно его смотреть – как одно большое произведение, как метавысказывание.

Желаю вам вдумчивого, вчувствованного и интересного просмотра.